Книга Пыль в доме, страница 91 – Харитон Мамбурин

Да уж, это точно не было почти случайное происшествие, вроде того, когда Марка огрели горшком через коврик.

— Это был какой-то старик-бродяга, шериф… — морщась, докладывал дежурный, — Он ворвался быстро, внезапно, я только успел поднять голову. Думал, это Ти. У него в руках была палка, но с чем-то мягким на конце. Он сильно ткнул этим мне в морду, так, что я опрокинулся вместе со стулом. Потом оказался рядом и принялся дубасить…

Били Билли по голове, с прицелом вырубить, а вот чем — тут уже Том совсем потерялся. Крепко, хоть и неуклюже, сшитый мешок, забитый мелким песком, на короткой веревке. Самое то, чтобы вырубить человека, особенно нанеся удар ему по затылку, но сработало и так. Неплохо сработало, судя по тому, что Барроу всё-таки проблевался разок или два, сотрясение есть, но в остальном? Все в порядке.

— Кто это был, Билли? Поторопись, тебе пора в больничку, — как можно мягче попросил шериф подчиненного.

Ответ ему не понравился категорически.

— Я ж разглядеть-то его успел, шеф! Он меня не с первого удара вырубил! — тут же доложил дежурный, сглатывая слюну, — Бродяга какой-то, совсем незнакомый, не видел я его никогда, точно! Одет в лохмотья, вообще не разобрать во что, рожа перекошенная! Лет шестьдесят, может. Волосы! Волосы редкие, торчат! И чистый! В смысле не заляпанный, не грязный, не вонял вообще! Просто оборвыш! Но это точно не кто-то местный!

В городе двадцать тысяч жителей, если считать со всеми окрестностями. Так, наверное, получается тысяч двенадцать. Сложно знать в лицо каждого, но это на первый взгляд. Куча стариков, сидящих по домам, обитатели трейлерного парка с окраины имеют свою национальность, детишки, домохозяйки. Убираем и получается куда меньше лиц, которые, при должном старании, можно запомнить. Теперь делаем скидку на то, что по Хейзелвуду не принято разъезжать по ночам на машинах, и ориентироваться становится куда проще.

— Забирайте его, — вздохнул Томас, уже почти уверенный в том, что обнаружит (или не обнаружит) в участке.

Так оно и оказалось. Им с Пухлым Ти даже напрягаться не пришлось, лишь отвлеклись на швабру, обмотанную тряпками. Орудие, которым завалили Билли, было старым и ветхим, наспех укрепленным парой вбитых колышков, чего на один боевой тычок вполне хватило. Тряпки, правда, подкачали, были пыльными и грязными, как будто валялись где-то десяток-другой лет, но ничего больше они не рассказали. «Дубинка» в виде фаршированного песком мешочка на веревке тоже валялась здесь, намекая, что план атаки был продуман до мелочей.

А сама причина появления безумца в участке?

Газеты. Конфискованная шерифом из библиотеки тонкая пачка старых газет, притащенная Хаугеном-младшим по «заказу» старой клюшки Маккриди. Томас закинул эту пачку в уже забитую бумагой из архива камеру содержания, одну из двух, что он отвел на нужды этой… перестройки. Теперь газет там не было. Арсенал? Закрыт. Ствол Билли? Вот он, собственноручно изъят ван Дорном. Бумаги и всё прочее? Всё на месте.

Газеты? Нет газет.

— Шериф, откуда у нас в городе такой странный маньяк? — промямлил Пухлый Ти, у которого весь вид кричал о том, что парень откровенно опасается, что Томас оставит его на дежурстве.

— Это самый важный вопрос, Ти, — ответит Томас ван Дорн, задумчиво почесывая одетыми в перчатку пальцами подбородок, — Где у нас в городе место, где можно прятаться годами и есть горячая вода, чтобы мыться, стираться, и не вонять как подзаборной шавке? Знаешь, что я думаю?