Книга Пыль в доме, страница 94 – Харитон Мамбурин

Он был не в духе.

Подойдя почти вплотную, Эрик Хауген раздраженно уставился мне в глаза, едва ли не боднув лбом. Я молчал, пытаясь понять его поведение, а заодно до конца разобраться в запахе влажного ржавого железа, который снова захлестнул меня с приближением отца.

— Ты купил меня, Марк… — медленно процедил предок, — Ты всех покупаешь. Своим серьезным видом, усидчивостью, подходом. Мы, старые провинциальные дурни, видим в тебе взрослого человека. Доверяем. Я, Бев, Бреннаны. Все, черт побери. А ты…

Тут он заорал. Заорал о том, что я тупой несносный придурок, вчерашний школьник без мозгов, лишь умеющий делать серьезный вид. Что я, получив по морде несколько раз, ничему не научился. Что меня, черт побери, чуть не убил псих в библиотеке, а я через сутки уже шляюсь по ночному городу с какой-то девчонкой, пока тот же самый псих в сотне метров от нас нападает на чертов полицейский участок!

Я, уставший, убитый и грязный, заорал в ответ. О том, что не знал, о том, что даже полный дебил бы уже понял, что Марк Хауген маньяка не интересует, что я не могу сидеть дома и трястись, руша свой шанс на…

— Какую работу⁈ — зарычал отец, — Ты горбатишься на город за сущие центы! Бегаешь с бумажками! Возишься с детьми!

Здесь я мог сказать многое. Мог выплюнуть ему в лицо, что достаточно мне было зайти в этот дом, как Хауген-старший без малейших сомнений отдал мне место старшего, того, кто заботится обо всем, учитывает, готовит еду и складывает белье для стирки, одновременно с этим кладя заработанные копейки туда, где никогда не лежало денег. Мог бы уязвить отца, пройтись по старым мозолям, ткнуть в самое больное место. Просто Марк бы сделал это обязательно, потому что наезд родителя был оскорбителен. Он ставил под сомнения всё.

Не та история. Не тот Марк.

— Я строю свою жизнь с нуля, — процедил я, упрямо глядя отцу в глаза, а затем сорвался на крик, — Всё с нуля! Я всё потерял после того удара молнии, старик! Даже будущее! Теперь я не отдам ничего и никому, слышишь⁈ Тебя в том числе, слышишь⁈

Он орал, потому что волновался. Я орал, потому что устал и сорвался. Потеря Волина зияла внутри пустотой, которую ничего не могло заполнить. Не существовало того, что помогло бы. Я работал, я играл в Логове, работал еще больше, пытался забить ощущениями чувство почти невыносимого одиночества, но оказалось, что даже смертельная опасность не… котируется. Просто не ощущается. После нападения психа я пришёл домой, покосился на опухшее в очередной раз лицо, ощупал след от горшка и… просто забыл об этом.

Забывать и забивать получалось вот до этого момента. Теперь Эрик Хауген, услышавший, что я по-прежнему на полном серьезе считаю его отцом, стоит с видом, как будто я только что дал ему по морде. Видимо, это для него было тоже открытие.

Как-то… сцена исчерпала себя. Мы просто встали друг напротив друга, как два дурака, внезапно забывшие, что происходит. На минуту? Две?

— Шериф, — наконец, выдохнул Эрик, — Он хочет, чтобы ты завтра с его помощником зашел к Маккриди, взял у неё список должников, а затем обошёл всех, вместе. Чтобы вы искали старые газеты. Библиотечные или нет, неважно, просите все. Это будет… приманка.

— Список у меня, — вздохнул я, — Займусь.

— Серьезно? — Эрик сделал слабую попытку окрыситься, — Ты соглашаешься, не думая⁈ Я тебе только что сказал, идиот — даже на участок было нападение! Этот старый гад со звездой наверняка захочет, чтобы ты был наживкой! Он тебя уже в туман отправлял, в твой первый туман! Я знаю ван Дорна, он тот еще мудак!