Книга Пыль в доме, страница 89 – Харитон Мамбурин

«Сигвельда», она же охотница-полурослик, она же Никки, лишь фыркнула от такого ответа. Но довольно весело.

— А еще я в будущем напишу книгу. Или десять, — сделал я тон серьезнее, — А может быть, и сто. Ты представляешь, насколько мне пригодится навык создавать персонажей…?

Никки встала как вкопанная и приоткрыла ротик. Остановившись, я посмотрел на неё. Живое воплощение изумления и возмущения. «Ты смеешь извлекать пользу из нашей веселой компании⁈ Я знала, что с тобой что-то неладное!!!»

— Вообще-то, я этим занимался до того, как меня Финола привела, — подмигнул я девушке.

— Так… так вот в чем дело! — на меня направили указательный палец и обвинительное пыхтение.

— Ага. Я такой же гик, как и твой брат. Заучка и фантазер. Только направленность слегка другая, — эти слова выбили всю почву и асфальт из-под ног несчастной девчонки, отчего она, сменив градус пыхтения, посильнее завернулась в мою куртку, а потом резко обернулась, чтобы втопить по тротуару на своей максимальной девчоночьей скорости.

Я, улыбаясь, последовал за ней. Вскоре мы пошли медленнее, но в СУРОВОМ молчании, которое веселило меня не меньше, чем бурчание до этого. Вскоре, мы прошли «Эмпайр», и я получил назад свою куртку у ворот дома Куперов, вместе с самым неловким и скомканным «спасибо» в мире.

Да, этот вечер точно прошёл не зря!

— «Марк, ты затроллил пятнадцатилетнюю девочку и страшно горд собой!», — казалось, прозвучал в моей голове насмешливо-укоризненный голос Волина.

— «Да!», — отозвался я мысленно, раздуваясь от совершенно неуместной и бестолковой гордости, — «Это было очень… мило!»

…но прохладненько. Надеюсь, что не заболею. Хотя, признаться, замерз достаточно сильно, так, что теперь, пока торопился домой, двигаясь почти бегом и разогревшись, поймал галлюцинацию. Виноват был яркий свет в окнах Сандерсов, наших соседей через два дома по другую сторону дороги, он сильно контрастировал с глубокой ночной мглой, и этот контраст, скорее всего, сыграл с моим зрением злую шутку. Показалось, что прямо от крыльца Сандерсов, буквально перелившись через забор, а затем и через дорогу, проскользнула многометровая огромная черная тень, напоминающая одновременно змею и кошку. Очень длинная и очень быстрая. И, конечно, совершенно бесшумная.

Так, выпью чаю перед сном, решил я, ускоряясь. Уже чудится невесть что.

Интерлюдия

Томас, сколько себя помнил, всегда был человеком, абсолютно убежденным в том, что всё в этом мире подчиняется законам. Не тем, которые устанавливает общество, конечно же, а другим, всяким, самым разным. Мы можем даже не знать какую-то часть этих законов, но видим, что вода падает вниз, воздухом можно дышать, а пуля убивает существо из плоти и крови. Это нормально. Так и должно быть.

Впрочем, миропонимание шерифа было куда шире этих банальностей.

Том сидел за столом на кухне в своей берлоге и рассматривал свои собственные руки. Ему не хотелось спать, в отличие от Боулдера, уже заливисто храпящего на весь дом. Дурацкая погода, старческая бессонница и совершенно бестолковое дело, связанное с библиотекой. Не по-хейзелвудски бестолковое.

Человек, когда-то добившийся почти полной власти над округом Полк и отсутствию в Хейзелвуде отдельного полицейского управления, крайне болезненно относился к факту наличия преступника, которого он не мог просчитать, поэтому он сидел, смотрел на свои руки и думал. Кисти, почти постоянно закрытые перчатками, сейчас могли поразить стороннего наблюдателя сотнями черных значков, усеивающих всю кожу сухих ладоней шерифа. Отчетливых, как будто прописанных маркером, ярких, как будто были нанесены полчаса назад.