Книга Пыль в доме, страница 81 – Харитон Мамбурин

Я здесь вырос! Я видел этого лысого двухметрового негра еще ребенком! Я не удивлен здоровенному бульдогу шерифа, хотя такие собаки должны быть слишком тупыми и неуклюжими, чтобы хотя бы самостоятельно влезать на сиденье тачки! Ругань Финолы с вороной? Ха! Звуки карстовых пещер⁈ Ха-ха! Призрак в библиотеке⁈ Три раза «ха»! Все это мелочи, местный колорит, фишки старого города, малозначимые явления!

Но вот чертова миссис Торнвуд, бегающая в тумане…

У меня тряслись поджилки, руки, ноги и все внутренности, которые я сейчас ощущал максимально четко!!

Это был натуральный шок. Сердце колотилось в груди, глаза бессмысленно блуждали по туману, а мозги были захлестнуты валом вопросов. Зачем? Как⁈ Почему она бегает в такую погоду⁈ Как она меня увидела, а я даже не успел увидеть её⁈

Ответов не было. Ни единого. Просто был чуть не померший от сердечного приступа в восемнадцать лет я, стоящий в непроницаемой мгле.

Нормальный человек после такого вернулся бы домой, залез под плед, пил бы чай и смотрел телевизор, но Марк Хауген не смог бы выдержать одиночества позора после испуга от бабульки в тумане, которая его со своего пути шуганула своей обычной фразочкой. Он сцепил зубы, нашел ориентиры, а затем последовал за зовущей его в туман судьбой, отказываясь от статуса быть запуганным мелкой беговой старушкой!

Аккуратно дойдя до Фронт-стрит, я приободрился — дальше дело должно было пойти куда веселее, потому что здесь можно было запросто дойти до мэрии и библиотеки, держась вплотную к зданиям магазинов и офисов! Так я и пошёл, приободрившись сверх меры… чтобы стать неслышимо вышедшим из тумана ужасом для другого существа. Невинного и заблудившегося, нашедшего приют именно у той стены, вдоль которой я так смело шёл. Приз моего непреднамеренного пинка достался…

…Терри.

Встретить в густейшем тумане ирландского волкодава — это не то же самое, что ужаснуться от старушки. Пнуть огромную костлявую псину, цветом шерсти так схожую с асфальтом, — произвести на неё очень своеобразное впечатление. Будь на месте этого блоховоза любой другой ирландский волкодав — он бы меня загрыз нафиг. Этот, слегка шарахнувшись, поднял морду, увидел моё лицо, человека, слегка нагнувшегося и пытающегося разобрать, что произошло… после чего, захрипев, повалился набок.

Я напугал собаку до одури.

Почти не отдавая себе отчета в действиях, я присел возле дрыгающегося на асфальте пса, начав утешающе бормотать и интенсивно гладить его по шерсти туда-сюда. К морде руки не приближал, инстинкт самосохранения еще работал, но по ребристой туше, покрытой жесткими волосами, тёр энергично и аккуратно.

— Давай, скотина… — бормотал при этом, — Не вздумай сдохнуть от страха! Всё хорошо! Я не кусаюсь!

Пока проводил реанимационно-успокаивающие процедуры, подумал, какой может быть реакция еще кого-нибудь, кто наткнется уже на нас. Человек сидит на корточках над здоровенной тварью в густом тумане и совершает руками действия, как будто её потрошит. Тут уже точно сердечным приступом не обойдешься…

Терри оклемался. Какое-то время он дико таращился на меня, затем обреченно расплылся по мостовой, положив морду на землю, но еще спустя пару минут, поняв, что его всё-таки не жрут и не насилуют, ожил, вздымаясь на свои длинные кости. А затем, басовито скульнув что-то между «как же ты, ублюдок, меня напугал!» и «наконец-то кто-то живой!», лизнул мне руку. За это я аккуратно огладил его морду.