Книга Пыль в доме, страница 82 – Харитон Мамбурин

— Со мной пойдешь в библиотеку? Там хотя бы нет тумана.

Терри продемонстрировал, что пойдет куда угодно, лишь бы там была хоть какая-то видимость для не имеющего обоняния пса. Он так плотно прижимался к моему бедру, что приходилось рукой, которой я раньше просто дотрагивался до стены здания, натурально опираться, чтобы трусливая псина меня не свалила с ног.

Эх, как заговорил! «Трусливая псина». Терри тебя и без тумана боялся, а ты едва не отдал концы от окрика соседки, которая тебя с пеленок знает!

Поднявшись с прижимающейся к моей ноге собакой по ступенькам, я открыл библиотеку, запуская внутрь пса, аж начавшего утробно подвывать от счастья вернувшегося зрения. Закрыв за собой дверь, я и сам ощутил облегчение, отчего даже, присев у слегка съежившегося волкодава, вновь нагладил тому морду, что вернуло собаке хорошее расположение духа.

— Не надо меня бояться, — поведал я уже куда смелее обнюхивающему меня блоховозу, — Марк Хауген собак не обижает. Надо кофейку выпить после всего этого…

Разграбить запасы Маккриди труда не составило, так что я, вскипятив воды, вскоре устроился на месте главного библиотекаря, даже не включая свет в здании. А зачем? Уютный полумрак, тяжелая теплая морда собаки на мои коленях, горячий кофе. Что еще для счастья надо? Сейчас посидим, а затем за реорганизацию. Я же не просто так превозмог столько, чтобы сюда прийти. Нужно переместить две трети книжных шкафов и полок на втором этаже, чтобы они в дальнейшем не мешались. Там мы будем располагать бумагу из архива, а затем заносить на чердак в строго выверенн…

Звук, раздавшийся со второго этажа, я опознал сразу и точно, спутать его ни с чем было просто нельзя. Именно такой звук издает деревянный карандаш, падающий на деревянный пол со стола или из руки неуклюжего школьника. Звонко, резко, внезапно, с быстро затухающим звуком удара дерева об дерево.

…а сразу за ним — еще звук нескольких быстрых шагов украдкой.

— Да вы, мать вашу, шутите… — медленно прошептал я, обмениваясь взглядами с Терри.

Надпочечники, уже выполнившие за сегодня годовой план по впрыску адреналина в кровь, замешкались с новой порцией «радости», хотя голова у меня уже всё осознала и работала над дальнейшим развитием событий, но тот, кто обнаружил себя на втором этаже, решил не ждать, пока мы с Терри оклемаемся. Он издал дикий переливчатый вопль, закончившийся совершенно безумным коротким смехом! Это создало очень жуткое эхо!

Прежде чем я успел хотя бы вздохнуть, сорвавшийся с места ирландский волкодав, трижды чуть не упав на скользящих по крашеным доскам пола лапах, всё-таки умудрился набрать скорость и, промелькнув между книжными шкафами, впилился всей тушей в двойной стеклопакет окна и, пробив его насквозь, покинул здание!!

Это зрелище стало последней соломинкой на хребтах моих нервов.

— СУКА! — громко рявкнул я на русском, чувствуя, как разум вместо страха захватывается чистейшим гневом, — Я тебя сейчас урою!!

Раньше, до молнии, я умел и злиться, и даже немного драться, но это было очень… по-детски. Тебе злобно, ты лупишь противника как придётся и по чему придётся, он лупит тебя в ответ, потом вы расходитесь, злобно сопя и мигая заплывающими глазами. Ярость взрослого человека была на совсем другом уровне, к ней прилагался опыт, понимание, что ты собираешься сделать, знание, как это сделать и решимость довести дело до конца.