Книга Пыль в доме, страница 78 – Харитон Мамбурин

Сидни МакГуаер исповедует свой путь попрошайничества, через детскую харизму. Эта девчушка, любящая бесформенные свитера, широкие джинсы и падать на задницу, всячески отрицает свой солидный возраст в пятнадцать лет, чему помогает детская круглая мордашка и большие синие глаза, совершенно беспомощно хлопающие ресницами поверх очков. Она клянчит от чистого сердца, заранее обдавая тебя потоками восхищения твоей офигенностью, чем покупает с размахом, полностью.

Никки… это совершенно другой вопрос. Эта худая бледная девушка полностью лишена умильности Сидни и богатой мимики Финолы, она старается вести себя более взросло и сдержанно, а отношение при этом высказать отстраненное и холодное. Поэтому она, снизойдя до того, чтобы подойти, требовательно ждёт подношений. Неуклюжая, но старательно надетая на лицо маска трещит по всем швам, буйный подросток рвётся наружу, а волевая личность мисс Купер его отчаянно душит, сердито поглядывая на тех, кто виновен в её страданиях.

В целом, только ради того, чтобы увидеть, как Никки начнет корёжить, когда по Логову поплывет запах жареных гренок, я и встаю к плите. Вопрос-то, господа, далеко не простой! Даже на одного меня нужно немало таких жареных хлебных долек, а тут, извините, орда голодных подростков! Три десятка ждущих меня яиц и пакеты с нарезанным хлебом доказывают, что Финола очень хорошо всё рассчитала!

— Мне нужна тёрка, сыр и кофе! — командую я, засучивая рукава, — Откройте вытяжку! Где масло⁈

— Ура! — подпрыгивает блондинка, примечательно тряхнув тем, на что мне еще пару лет лучше даже не бросать взгляда.

Магия кулинарии начинается, а я понимаю, что мои труды уже не пройдут зря. Получить общество, в котором ты можешь на автомате засучить рукава… это уже победа.

Правда, из-за этого мне лезут под руку! И пытаются задрать водолазку со спины, чтобы показать отметины!

— Ай! — Финола крепко ударена измазанной взбитыми яйцами ложкой по лбу.

— Не мешать!

Большая Жарка имеет свои последствия. Раскаленная сковорода, масло, дым. Всё это выходит через примитивную вытяжку на улицу, где учуивается хозяином дома и его женой. Так происходит моё знакомство со старшими Куперами, пока девчонки, ничего не стесняясь, лакомятся готовыми гренками. Я общаюсь со стариками на улице, они изначально строги и отчуждены, но моя фамилия уже надламывает первоначальный лед достаточно, чтобы к моим словам о «фигурах Лихтенберга» отнеслись серьезно. Ну а, вспомнив хулиганство Финолы, закатать водолазку, чтобы продемонстрировать спину, добавляет очков доверия.

Правда, не успевает бабушка Никки и Винса поохать, как Дональд, крепкий и моложавый старикан, который почти не заслуживает подобного возрастного статуса, начинает уговаривать меня повлиять на своего внука, а не потакать этим «детским забавам». Мужчину определенно волнует, что его единственный наследник пустит свою жизнь под откос этими невнятными увлечениями.

— А если его хобби начнут приносить доход? — не возражая аргументам патриарха, интересуюсь я, — Не маленький, а стабильный, приличный?

— Это сказки, молодой человек, — блестит очками в свете наддверной лампы Дональд Купер, — Но я не слепой. В жизни такого не скажу Винсенту, между нами было слишком много лишних… слов, но я вижу, сколько труда он вложил в эти макеты, доски и кости. Благодаря этому он вырос умельцем на все руки! Но теперь… теперь ему надо двигаться дальше, а не сидеть на дурацкой должности, мечтая каждую минуту вернуться в подвал! Я видел множество таких молодых людей как вы, горящих, с искрой ума в глазах, которые затем тухли, прибитые гвоздями к какому-нибудь теплому местечку!