Книга Пыль в доме, страница 71 – Харитон Мамбурин

— Зачем⁈ — по-детски удивилась юная блондинка, аж отпуская кудлатую тварь. Я трижды за секунду вспотел ледяным потом, но этому ишаку с зубами было неинтересно играть в героя, если его не удерживают, поэтому он снова спрятался за рыжую.

— Потому что он выслеживал меня!

Офигенное объяснение. На все сто. Однако, сработало.

Марк Хауген, познакомься с Терри, ирландским волкодавом трех лет от роду. Терри хороший, он просто инвалид, у него отсутствует обоняние, начисто, поэтому пёс, скорее всего, путал тебя с мистером Николасом Маккреем, дядей Сидни. Вы оба высокие худые блондины, а мистер Маккрей является хозяином пса, очень, кстати, робкого. Вон, посмотри, как его Финола гладит, она ему нравится!

— Он тебя не преследовал, наверное, а просто пытался разглядеть! Погладь его! Познакомьтесь!

Посмотрев на Терри, слегка контролируемого моей соседкой, я точно определил, что последнее, что сейчас нужно этой собаке — контакт со мной. Неведомая псу херня, так похожая на хозяина, определенно будила в нем тревогу и эффект зловещей долины. Однако теперь угрожающего впечатления это серое чудище не производило, да и сами девчонки совершенно не боялись.

Ладно, придётся с этим как-то жить. В городе, полном странностей, я, самый нормальный и обыкновенный человек, являюсь пугающей странностью для пса-инвалида, с рождения лишенного обоняния, но как-то приспособившегося существовать без него. Точно, странностью для огромного ирландского волкодава, способного шутя загрызть оленя или байкера.

— Терри, значит, — кивнул я, — и Сидни, живущая… здесь?

— Так… вышло, — посерьезнела блондинка, которой была явно неприятна эта тема, отчего она тут же нашла новую, — Марк! Про тебя вся школа говорит! Мы про тебя говорили! А тут ты раз и здесь, а Терри гавкнул и все такое!

Причина, по которой обо мне говорила вся школа оказалась настолько интересной, что даже надутая мисс Купер тут же придвинулась, заблестев глазами, а пес, освободившийся от влияния женщин, протиснулся в полуоткрытые ворота, где и исчез. Про блондиночку и говорить не стоит, та, одной рукой поправляя очки, а второй отряхивая задницу, уже стояла на носочках, щурясь мне в лицо и забыв обо всем. Финола же с грустным и независимым видом стояла позади, но говорить начала именно она.

— Нора растрепала в школе о твоих отметинах, — мрачно призналась подруга, — Назвала их татуировками.

Я только вздохнул в ответ.

Дерьмо.

Хейзелвуд. Школа. Дети. Слухи. К вечеру каждая собака будет знать, что Хауген-младший — упоротый татухами панк, который понятно зачем вернулся к влиятельному папаше. «Небось, набедокурил в Милуоки так, что за ним полиция бегала, вот и свалил, преступник, Эрику под крылышко. Что, не верите? Вон идут слухи, что он Бев уже довел пару раз!».

Людям насрать на правду, даже таким хорошим, как проживающие в этом городке. Дай им сплетню, дай им негодяя, которого они могут обсасывать и смаковать для того, чтобы выглядеть в зеркале лучше, и они вцепятся в ложь, как голодная собака (опять собака!) в жирную кость. Даже если потом, когда-нибудь, они узнают правду, они не дадут себе труда испытать хотя бы угрызение совести за то сладкое и сочное дерьмо, что ощущали, кроша батон на виновного. Они будут себя чувствовать сердито, так, как будто у них отняли нечто, что уже было присвоено и стало частью жизни.