Онлайн книга «Пыль в доме»
|
— Михаил… — на автомате произнес я, безошибочно узнавая того, кого ни разу в жизни не видел. — Марк, — физиономия толстяка стала еще добродушнее, растянувшись в улыбке, — Кажется, время наших бесед прошло… окончательно. — Ты не уходишь, — понимание, что он прав, не смогло вызвать горечи, только осознание текущего процесса. — Мы сливаемся окончательно. Тебя вырубило, а я умудрился чуть-чуть вот, вывести нас на разговор… — улыбка русского стала слегка виноватой, — Нам даже говорить друг другу нечего, ты сам всё прекрасно понимаешь. Я понимал. Мы оба жили в одном мозгу. Мы делили ощущения, память, эмоции. Он выбрал, чтобы жил я, разрушал собственную память, чтобы не захламлять мою мириадами мусорных знаний. Работал, пока я его каждую секунду атаковал своими ощущениями, мыслями, чувствами. Черт побери… радость… моя огромная радость из-за того, что… — Я бы дал тебе по шее за такие мысли, парень, — Волин вздохнул, — Прекрати. Просто живи свою жизнь и радуйся. Я не ухожу, а становлюсь частью тебя. Меня, как отдельной личности, никогда не существовало, я был твоей шизофренией. Теперь всё станет как положено. Надеюсь. Очень надеюсь. Его страх мной не принимался. Человек, спасший мне жизнь, учивший, утешавший, переносивший в меня свой опыт, боялся, что оставил от себя слишком многое. Что это многое, впитавшись в меня без его воли, испортит мне жизнь. Лишит её ярких красок, сломает восприятие, не позволит открыться новому. Что я повторю его же ошибки. Этот… страх был единственным, что нас сейчас разделяло на две личности. Ответственность взрослого человека, отчаянно не желающего ломать ребенку жизнь, была самым прочным канатом, разъединяющим нас надвое. — Из тебя вышел хреновый учитель, — скривился я, — Тебе даже нечего сказать мне на прощание… — А вот тут ты ошибся, Марк, — посерьезнел русский писатель, подходя ко мне ближе, — Я бы не стал так напрягаться ради трогательного момента, парень, а я сейчас, поверь, сильно напрягаюсь. Мне есть что тебе сказать. Целых три вещи. То, что я сохранил напоследок, потому что каждая имеет отношение к твоей жизни. Именно к твоей. — Ты… о чем? — взял себя в руки я. — Я не стал с тобой делиться ощущениями и наблюдениями, Марк. Со всем будешь разбираться ты сам, — Михаил нахмурился, выставляя перед собой руку с тремя отогнутыми короткими пальцами, — Слушай внимательно! Первое! Твой отец. Тебе не кажется странным, что у такого человека, как он, есть целых три места, куда он запретил тебе соваться? Спальня, кабинет, подвал. Вспомни, как вы жили втроем. Твоей матери тоже нельзя было посещать кабинет и подвал, а спальня у них была в другой комнате… — Погоди… — я от таких новостей даже растерялся. — Нет, — еще жестче отрезал Волин, — Наше время кончается. Второе, Марк. Это очень важно. Твоя мать, парень! Я перебрал все твои воспоминания о ней. Все, слышишь? Она еще более странная, чем твой отец. Ты этого не замечал, да и он чересчур занятой человек, ни хрена не видел, но поверь, я знаю, о чем говорю. Если вдруг она появится в твоей жизни — будь настороже. Эта женщина бросила тебя с каким-то умыслом. Понял? С умыслом. — Михаил… — я испугался, увидев, как очертания толстяка становятся прозрачными. Все его слова сразу выдуло из моей головы. |