Книга Полуночная экскурсия. Часть 1, страница 9 – Ричард Карл Лаймон

— Все в порядке, – ответила она. – Просто, учитывая, что у нас всего неделя в Сан-Франциско, кажется, что мы теряем время, проводя целый день вот так. К тому же наш первый день. Мы еще даже не видели город.

Оуэна так и подмывало напомнить ей, что после заселения в отель вчера вечером они несколько часов бродили по Рыбацкой пристани. Они прекрасно поужинали в «Фишерман’с Гротто», зашли в несколько сувенирных магазинов, посетили Музей восковых фигур, дошли до Пирса 39^[8], где прокатились на парочке аттракционов, посмотрели шоу жонглеров и зашли еще в несколько сувенирных магазинов. Ему-то казалось, что, по крайней мере, кое-что в Сан-Франциско они уже видели. Но указывать на это Монике было бы большой ошибкой. Поэтому он сказал:

— Если бы я знал, что ты так думаешь, мы могли бы заняться чем-то другим. Не обязательно было ехать сюда.

— Ладно, все в порядке. – Она слегка улыбнулась и похлопала его по ноге. – Покончим с этим сегодня и всю оставшуюся неделю посвятим другим вещам.

Покончим с этим.

Боже мой.

— Совершенно необязательно было делать это, – сказал он ей. – Если бы ты только сообщила мне, что не хочешь…

— А с чего бы мне это хотеть? Какая радость ходить по мерзкому старому дому, где было убито столько людей? На самом деле я думаю, что вся эта идея нелепа. Нельзя было даже разрешать экскурсии по такому месту. Но уж если разрешили, то у людей должно было хватить ума не ходить туда. Это извращение. Да еще четыре часа на этом дурацком автобусе.

Оуэн уставился на нее. Он чувствовал себя так, будто его ударили дубинкой.

— Ты называешь меня извращенцем? – спросил он.

— Не будь дураком, – сказала она, улыбнувшись, и похлопала его по ноге. – Я не имела в виду тебя. – Приблизив губы к его уху, она прошептала: – Я люблю тебя, глупый. Ты думаешь, я бы любила тебя, если бы ты был извращенцем?

— Я же он и есть.

— О нет. Ты такой забавный. Ты такой дурак. Но я все равно люблю тебя. – Она поцеловала его в ухо, потом отстранилась и наградила его своим игривым рыком!

Одному богу известно, где она этого набралась. Может, видела в каком-то фильме.

Игривый рык Моники.

Негромкое рычание горлом, сопровождаемое легким оскалом и чувственным взглядом.

Оуэн его ненавидел.

Он возненавидел его с самого первого раза, когда она так сделала, шесть месяцев назад.

Как и Оуэн, Моника была молодым учителем в Средней школе Кроуфорда в Лос-Анджелесе. Они познакомились в начале осеннего семестра, в сентябре прошлого года. Она ему совершенно не понравилась. Как и его другу Генри, который тоже начинал свою учительскую карьеру в Кроуфорде. Он сказал: «Она такая чертова всезнайка», и Оуэн согласился. «Она ведет себя так, будто думает, что ее дерьмо пахнет розами». С этим Оуэн тоже согласился. «Жаль, – сказал Генри, – потому что она вроде горячая штучка. Я бы ей присунул, если ты понимаешь, что я имею в виду». На что Оуэн ответил: «Я пас. Присунь, а он, поди, замерзнет и отвалится. И останешься ты без-стручка-в-Газе».

Несмотря на свои высокомерность, заносчивость, сухость, отсутствие чувства юмора и всегдашнюю вредность, Моника была почти красавицей. Она была очень похожа на двадцатилетнюю Элизабет Тейлор. Похожа, да не всем.

И различия были не в пользу Моники.

Но никто никогда не говорил ей о различиях.