Книга Полуночная экскурсия. Часть 1, страница 144 – Ричард Карл Лаймон

Она опустила мольберт и холодильник на песок, затем присела на холодильник и стала ждать его. Она видела его вдалеке – как он осторожно спускался по горной тропинке и ветер раздувал его белую рубашку и брюки.

— Осторожнее! – крикнула она.

— Я в полном порядке! – крикнул он в ответ.

Спустя несколько минут, запыхавшийся и красный, он вышел на песок.

— Бодрит, – сказал он.

— Ну, не доведи себя так до сердечного приступа.

Он запрокинул голову и вдохнул полной грудью. Затем произнес:

— Ах-х-х-х. Разве не восхитительно?

Она вынужденно улыбнулась.

— Очень мило, согласна.

Блейз огляделся.

— Вижу, мы здесь одни.

— Больше нет таких безумцев, чтобы спускаться сюда.

— Будем надеяться, ничего не изменится. Чем раньше начнем, тем лучше.

— Я готова, дело за тобой.

Он засмеялся, затем принялся расставлять принадлежности. Сэнди продолжала сидеть на холодильнике, но повернулась, чтобы наблюдать за ним. Она знала, что помощь предлагать не стоит. Блейз, очень трепетно относившийся к установке мольберта и холстов, не желал ничьего вмешательства.

Он расположился на твердом, влажном песке прямо за линией прибоя, установив холст примерно под углом сорок пять градусов к береговой линии.

— Где буду я, в воде?

Он улыбнулся ей.

— Точно! Должно получиться великолепно! Ты будешь выбираться из моря, вся мокрая и истерзанная, едва не утонувшая – как будто твой корабль пошел ко дну за милю или две от берега. Я назову ее «Единственный выживший». – Он хлопнул в ладоши и выпалил: – Ха! Я назову ее «Выжившая душа». Или это слишком вычурно?

— Возможно.

— Ну, я что-нибудь придумаю. Можем начинать.

Сэнди поднялась. Указав на свое платье, она спросила:

— Мне его снять?

— Думаю, нет. Не возражаешь, если оно промокнет?

— Как пожелаешь.

— Боюсь, если ты будешь без одежды, мы потеряем сюжет. Люди решат, что ты просто развлекалась. Получилась бы история с купанием голышом. Нет, нет, одежда должна быть! Так все поймут, что с тобой случилось какое-то несчастье. Ты не собиралась лезть в воду. Может, твой корабль пошел ко дну. Или ты упала с яхты, или прыгнула за борт, спасаясь от сумасшедшего. Никто не будет знать точно, почему ты в воде. Понимаешь?

— Понимаю.

— Мы добьемся иллюзорности. Иллюзорность, дорогая моя, – это то, что отделяет художника от безмозглого маляра. Мы намекаем на таинственные перспективы и глубины.

— Значит, я остаюсь в платье.

— Точно.

— И окунаюсь в воду.

— Надо, чтобы ты вся промокла.

— Волосы тоже?

— Конечно!

— Мои волосы будут выглядеть так себе, если намокнут и повиснут.

— Тем не менее… Ты плыла несколько часов, пытаясь добраться до берега… Конечно, твои волосы должны быть… Нет! Нет, нет, нет! Твои волосы будут сухими! Сухими, и развевающимися на ветру, и прекрасными, как сейчас. И люди будут смотреть с изумлением и гадать: почему? Почему ее волосы сухие? Это всех заинтригует!

— Это только добавит иллюзорности, – отметила Сэнди, улыбаясь.

— Точно! Взгляните на нее! Ей едва удалось избежать смерти в соленых глубинах, но ее волосы совершенно сухие! Почему? Почему останки леопарда находят на вершине Килиманджаро?

— А?

— Хемингуэй^[33].

— Мюриэль?

— Прикуси язык.

— Может, и платье оставим сухим.

— Не говори ерунды. А теперь иди в воду. Окунись, но осторожнее с волосами.