Книга Шёпот, страница 85 – Анастасия Пименова

Деревья вокруг, ещё недавно черные, как тени, теперь становятся различимыми… темно-зелёные, местами ободранные, местами заросшие мхом.

А ещё я слышу птиц.

Ковыляю, тяжесть в ноге пульсирует с каждым шагом, как напоминание, что я жива. Аксель чуть впереди. Иногда придерживает ветки, чтобы они не били меня по лицу, иногда оборачивается, наверное, чтобы убедиться, что я не свалилась.

Солнце медленно поднимается выше. Становится жарко. Влажность сходит, но вместе с ней приходит сухость, во рту пересохло, губы потрескались. Я провожу по ним языком, но это не помогает.

Иногда мы делаем остановки, короткие, но всё же.

Я оглядываюсь по сторонам в надежде, что лес вот-вот закончится, но этого не происходит. Кажется, что он нескончаем.

Я нормально не спала уже… больше трех дней, и сейчас бы всё отдала за то, чтобы просто выспаться. А ещё выпить воды.

Боже, как я хочу пить!

Нам не встречается ни ручья, ни даже лужи, но не уверена, что из последнего рискнула бы сделать даже глоток. Хотя… на грани ты готов на всё.

В одну из остановок я смотрю на свою руку, на свежий порез, думая о том, что Аксель и его обработал. Вскоре рана затянется. Только останется ли шрам? Не знаю.

До сих пор у меня был только один шрам.

Я раскрываю ладонь и провожу пальцами по тому самому шраму, помня, как его получила.

— Откуда он у тебя? — вдруг задает вопрос Аксель.

— Если расскажу правду, подумаешь, что я и правда безумная.

— Я и так уже думаю это. Так что меня сложно будет удивить.

Поднимаю взгляд и смотрю на то, как он сидит прямо на земле, но не облокачивается о ствол дерева из-за своей спины.

— Я порезала ладонь себе ножом. Специально.

— Так ты ещё и мазохистка, Брайс.

— Нет, — качаю отрицательно головой и сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Кое у кого был такой же порез, ему сделали его специально, хотели причинить боль. А я сделала специально, чтобы он не чувствовал себя одиноким.

Аксель поднимает на меня задумчивый взгляд. Несколько секунд просто молчит, не отпуская очередную язвительную реплику, и я почти думаю, что он всё-таки промолчит. Но нет.

— Романтично, — хмыкает парень, но в голосе нет привычной насмешки. — И совершенно по-идиотски.

— Знаю.

— И что? Он это оценил?

— Не знаю. Я никогда и не спрашивала. Но он точно был удивлен. Впрочем, это и неважно, ведь… в тот момент я поняла, что шрам — это ничто, по сравнению с тем, каково быть одному.

Аксель отводит взгляд, чертит пальцем по земле.

— Всё равно по-идиотски, — повторяет он. — Боль это последнее, что стоит разделять с кем-то. Её и так хватает. Однако… это не самое худшее, что я слышал.

На несколько мгновений между нами повисает тишина. Только где-то высоко в кронах деревьев перекликаются птицы.

— Идем, — он встает первым, и я поднимаюсь следом.

Нога снова ноет, но боль уже привычная. Мы идём дальше сквозь лес, сквозь жару, сквозь всё, что нас ещё ждёт.

И пусть Аксель считает это по-идиотски… я всё равно бы сделала это снова.

С каждой пройденной милей мне все больше кажется, что мы не выберемся отсюда, что навсегда останемся с теми, кто не так давно погиб. Что мы тоже умрем.

Дилан, Эби, Джоэл… и все остальные.

Я даже не знаю, что с другими людьми, которые отправились со Стивеном и с Грейсоном. А с Джеймсом? Что с ним? Возможно, все они тоже уже мертвы.