Книга Шёпот, страница 82 – Анастасия Пименова

— Отец не должен знать.

— Но… почему? Ты боишься, что он не поможет тебе? Не поверит? — говорю это, а сама не верю, ведь мистер Максвелл не кажется таким…

— Поверит.

Ник отвечает только это, однако более ничего не говорит, даже не поясняет, по какой причине он не хочет рассказывать родителю.

Я не могу настаивать на этом, это его выбор, который я не совсем понимаю.

Позже мы уходим из школы. Жан забирает нас, и если он видит странный внешний вид Ника, то не задает вопросов. Он вообще не разговорчив.

Сегодня я должна была поехать к Нику домой, там дождаться папу, который задержится на работе, поэтому так и поступили.

Саманта приготовила нам яблочный пирог, который мы забрали в комнату.

Я подождала пока он помоется и выйдет из ванной, смотря в окно и поедая свою порцию пирога.

Он принял ещё несколько таблеток, сказав, что это точно поможет.

Когда Ник вышел, то остался в одних домашних штанах.

— Мне… надо заклеить царапины.

— Я помогу, — сказала я, понимая, что друг один не справится.

На кровати мы разложили пластырь и ножницы, которыми я стала отрезать разную длину в зависимости от размера царапины. Всего получилось двенадцать штук на спине.

Осторожно приклеила каждую полоску к ране и вскоре дошла до руки Ника.

— Здесь придется повозиться, — сказала и сначала обработала рану, вытирая кровь. Решила перебинтовать, руку, а затем перешла к ладони.

Тут дела ещё хуже.

Я также вытерла кровь, но она продолжила сочиться из раны.

— Останется шрам, — шепотом сказал Ник.

— И пусть.

— Это некрасиво.

Я аккуратно провела пальцем по свежему порезу, измеряя его длину, и взглянула в глаза Нику.

— У меня есть идея, — произношу и встаю с кровати.

— Ты куда, Шоу?

— Сейчас приду.

Я посылаю ему улыбку и выхожу из комнаты, чтобы дальше пройти по широкому коридору и спуститься вниз по лестнице.

Оказавшись на кухне, осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что Саманты здесь нет и взяла… небольшой нож, спрятав в карман кофты, после чего быстро вернулась в комнату.

Лицо Ника — предельно спокойное до тех пор, пока он не увидел, как я вытащила нож и показала ему:

— Вот.

— Нож… Зачем ты принесла нож?

Друг моментально напрягается. Его взгляд цепляется за лезвие, будто это не просто нож с кухни, а что-то, что уже причинило ему боль.

— Не бойся, Ник. Это не для тебя, — произношу спокойно и уверенно. — Это… для меня.

Подхожу и сажусь рядом с ним.

Он не понимает, хмурится, отводит взгляд, будто не хочет даже видеть, что я держу в руках.

— Я не хочу, чтобы ты… — начинает он, но я перебиваю:

— Шрам останется, да? Ты сказал, что это некрасиво. А я думаю, что неправда. Это просто… след. След от того, что ты выстоял.

Я выпрямляюсь и перевожу взгляд на свою ладонь. Глубоко вдохнув, крепче сжимаю нож в пальцах. Он холодный и скользкий.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноко, — добавляю, глядя ему прямо в глаза. — Если у тебя будет этот шрам, то он будет и у меня. Это наш знак, Ник.

Подношу нож к своей ладони. Друг будто хочет что-то сказать, но не успевает, потому что я наношу в следующую секунду один единственный и глубокий порез, почти такого же размера, как и у него.

Резкий вдох. Лёгкая вспышка боли. Тонкая красная линия почти сразу заполняется кровью.

Ник смотрит на меня, не отрываясь. Не знаю, что он чувствует в этот момент. Может, ужас. Может, благодарность. Может, боль от того, что я сделала это добровольно. А может… он просто понимает.