Книга Забвение, страница 78 – Анастасия Пименова

— Её нет. Пробовали разные варианты, в том числе и с помощью моих данных, однако всё бесполезно.

— Но со мной же получилось.

— С тобой было до того, как мой организм окончательно перестроился, — повторяет Ник. — Сейчас всё иначе. Все разработки… всё, что делают люди отца ничего не приносит успеха.

Я слушаю его, и каждое слово будто вбивается в меня сильнее.

Не знаю, как быть с этой информацией.

Как жить, с пониманием того, что дорогой мне человек одновременно и спасение, и источник всего этого ада.

В голове не укладывается, что безумные, этот ужас, который преследует нас каждый день, связан именно с ним.

И при этом… Ник не виноват.

Это самое страшное.

Понимать, что виноватых здесь нет. Только проклятое стечение обстоятельств, череда случайностей, чужих ошибок, неосторожностей…

Сейчас я думаю о том, что Ник прав. Если бы люди узнали правду о нем… Мне сразу же вспоминается взгляд Акселя и тот его разговор с отцом Ника в лифте, когда он сказал, что есть человек, которого ненавидит весь мир. Вспоминается Дункан и его слова, а ещё Адам, что говорил о Дьяволе. Всё оказалось несколько проще и сложнее одновременно.

И да. Если бы прямо сейчас весь мир узнал о Нике, то его бы… его бы не просто принесли в жертву, над ним бы ставили опыты, делали всё возможное для того, чтобы понять, как это исправить.

Я могу его понять. И могу представить, ведь только сама совсем недавно думала о чем-то похожем. Если бы кто-то узнал о том, что я не обратилась после укуса, то меня ждало нечто подобное. Страх. Презрение.

Мы с ним… в этом одинаковы.

Смотрю в одну точку, когда думаю обо всём.

В глазах начинает рябить от этого бесконечного потока мыслей.

Всё теперь складывается в жуткий пазл.

Виню ли я его? Разве только за то, что не сказал сразу. Хотя… я тоже поступила также. Так что — нет.

— Шоу? — Ник осторожно касается моей руки, словно боится спугнуть, и мы снова встречаемся взглядами. — Мне… жаль.

Я пытаюсь сделать вдох, но больше не могу, делаю полшага и обнимаю его, прикрывая глаза.

Зарываюсь лицом в его плечо, и только тогда до конца понимаю, насколько сильно дрожу.

Это не просто слабость, это всё, что накопилось внутри… страх, злость, усталость, отчаяние.

И в то же время облегчение.

Потому что я больше не одна с этим знанием. Потому что он сказал.

Ник крепко сжимает меня в ответ, и я чувствую, как его сердце стучит так же быстро, как моё.

Может быть, именно в этом и есть страшная правда, что я боюсь его, но ещё больше боюсь потерять.

— Ты не ненавидишь меня? — тихо спрашивает Ник, когда его подбородок касается макушки моей головы.

— Я не могу. Я злюсь. За то, что ты не сказал, хоть и понимаю отчасти, но точно не ненавижу тебя.

Произношу это вслух и сама удивляюсь, насколько уверенно звучит мой голос, когда внутри всё трещит по швам.

Мне страшно, мне больно, но ненавидеть его я действительно не могу. Может, именно потому, что в его тьме я вижу и свою собственную.

Как только говорю это, то замечаю, как плечи Ника немного опускаются, расслабляясь.

— Ещё кто-то знает, кроме меня и твоего отца?

— Нет.

Совет. Если бы они узнали… я даже не хочу представлять. Для них Ник был бы не человеком, а инструментом, образцом для опытов. На нём бы искали ответы, пока не довели бы до конца. А когда перестал бы быть полезным, просто уничтожили.