Книга Забвение, страница 77 – Анастасия Пименова

— Ты не говорила.

— Я не вдавалась в подробности, как и ты, Ник. Так ты мне тогда передал что-то вроде… будущего иммунитета.

Тот же чертов вирус или что-то очень похожее на него.

— Да.

— Когда ты узнал? Узнал насчет меня? Что для меня всё это, — нервно провожу рукой в воздухе, — не представляет опасности?

— Когда ты попала в Авалон. Когда я тебя нашел. У тебя тогда забрали анализы по моей просьбе, и я их сравнил со своими, нашел кое-что общее. Если не знать, что искать, то так ничего и не заметишь на первый взгляд. Но я знал.

— Ты мог мне сказать, — говорю, испытывая сейчас по большей степени раздражение из-за его слов, — мог предупредить, мог… всё сказать. Это же я, Ник.

— Знаю, Шоу. Знаю, но я боялся, что ты среагируешь также, как думал насчет других. Что ты возненавидишь меня, что будешь винить во всём, в том числе, что и передал частично тебе эту заразу.

— Ты передал не её. Только я не совсем это понимаю. Вирус уже появился ведь после того, как мы… ну… занялись сексом.

— Вирус окончательно сформировался лишь в конце, на последней стадии, изначально во мне было немного иное, но уже зачаток… безумия. Если бы не всё в совокупности, то ничего бы не было. То, что в тебе — совершенно безопасно, оно защищает от окончательной мутации.

Его слова звучат сейчас так будто мы разговариваем на разных языках. Что-то меня по=прежнему тревожит, но я даже не могу сказать, что именно, ведь не понимаю.

Совершаю очередной долгий вздох и выдаю кивок, когда всё ещё пытаюсь осознать, а Ник делает короткий шаг ко мне.

— Я бы никогда не навредил тебе, Шоу. Если бы знал, как всё получится, как обернется…

— Сейчас нет смысла об этом говорить, — отвечаю я. — Ты просто мог бы это сказать, я ведь… — нервно сглатываю, когда понимаю, что если бы не череда случайностей и совпадений, то уже была бы мертва, — я была бы мертва, Ник. Первый раз, когда меня укусил безумный… тогда отпустила руку именно по этому, а дальше в туннелях я пыталась убить себя, — замечаю, как в глазах парня появляется знакомая тьма, а сама глупо усмехаюсь, — я ведь тогда чуть не умерла. Я выстрелила себе в голову. Несколько раз, когда поняла, что в пистолете закончились пули. А после я поднялась на одно из зданий и сделала шаг вниз.

Если бы не Аксель тогда, то меня сейчас бы не было.

Понимаю это слишком отчетливо, осознание буквально выбивает почву из-под ног.

Челюсть Ника сжимается так сильно, что на скулах проступают резкие линии.

Я вижу, как меняется его лицо, и это пугает больше всего.

Словно мои признания рвут в нём что-то изнутри.

Мне становится тяжело дышать, будто воздух здесь внезапно стал гуще.

Я сама только что произнесла вслух то, о чём старалась молчать, призналась в своей слабости, в том, что уже стояла на краю.

И теперь ощущаю себя обнажённой.

Кусаю губу до боли и чувствую солоноватый привкус крови.

— Если бы я знал, что ты решишь так поступить, то всё было бы по-другому.

— Как, Ник? Как?

— Ты бы знала, что тебе не стоит бояться безумных.

— Они реагируют на меня.

— Да.

— Но укусы и царапины мне не страшны.

— Да. Это наше с тобой отличие, из-за того, что в моем организме присутствует и множество другой хрени.

— А что насчет вакцины? — спрашиваю с надеждой, хотя понимаю, что если бы что-то уже было, то мы бы тут сейчас не стояли.