Книга Забвение, страница 58 – Анастасия Пименова

— А ты? О чем мечтаешь ты, Аксель?

— Встретиться с Джин, — сразу же серьезно отвечает парень, а после криво улыбается и, повторяя за мной, начинает загибать пальцы один за другим, перечисляя мечты. — Выспаться. По-настоящему. Не вскакивая от каждого шороха, не думая, что за дверью кто-то уже скребётся в замок. Или что тебя куда-то вызывают. Просто уснуть и проспать хотя бы десять часов, в идеале весь день. Нормальная еда. Горячая, с приправами, и чтобы пахло так, что аж слюной захлёбываешься. — Его глаза на миг светлеют. — И последнее… — он выдыхает и бросает на меня взгляд, в котором мелькает серьезность. Мне даже кажется, что я вот-вот услышу его самую великую мечту, узнаю тайну, но… — Чтобы ты хотя бы раз не спорила со мной, Брайс.

Я фыркаю, качая головой:

— Серьёзно, Аксель? Вот это твоя великая мечта?

— Ещё какая, Брайс, — усмешка парня становится шире, — потому что она абсолютно невыполнимая.

— Тогда вынуждена огорчить тебя, но одна мечта из твоего списка точно не сбудется.

— Ещё не поздно.

— Нет.

— Видишь? Ты всё равно продолжаешь делать это.

— Просто вошло в привычку, — я пожимаю плечами.

— Могла бы и исполнить моё желание. Я же твое пообещал исполнить, Брайс.

— Это так не работает, Аксель. У человека, чтобы что-то сделать должно быть то самое желание, искреннее чувство. Увы, ты у меня его пока не вызываешь, чтобы я перестала с тобой спорить.

— Ну, ты и засранка, Брайс.

Я лишь криво улыбаюсь и отворачиваюсь, стараясь не показывать эту улыбку.

К ночи сильно холодает. Температура понижается минимум градусов на семь, а мы так и продолжаем сидеть рядом с машиной, когда я сцепляю пальцы рук в замок и подавляю дрожь, которую Аксель замечает.

— Ты трясёшься, как осенний лист, Брайс.

— Осенний? Почему осенний?

— Потому что осенью листва вся спадает. Уроки в школе прогуливала?

— Нет. Я была почти приличной ученицей.

— Ага, верю.

— Это правда. Да, были некоторые случаи, но… С кем не бывает?

— Так всё-таки прогуливала.

— Да. Пару раз это было с Ником, один — я прогуляла уже одна.

— С Ником… — повторяет медленно Аксель, растягивая имя парня, — значит, вы двое со школы на одной волне. Прогуливали… И у директора, наверняка, бывали. Хотя с деньгами его отца он мог легко откупиться.

Последняя реплика режет слух, а у Акселя пропадает вся веселость.

— Нет. Ты ничего не знаешь, Аксель. О прошлом и о том через что Нику пришлось пройти.

— Защищаешь его, — Аксель недобро усмехается, когда я смотрю на него и хмурюсь. — И через что же? Уверен, что любой его каприз с детства исполнялся.

Чувствую, как у меня внутри всё сжимается, будто он специально вонзает нож в самую уязвимую точку.

— Замолчи, Аксель, — говорю я тихо, но твёрдо.

— Что? Я неправ? — он прищуривается, но в голосе слышится не только язвительность, а ещё какая-то… злость. — Золотой мальчик. Богатенький папочка, чистенький, ухоженный, и ты рядом, чтобы сдувать с него пылинки.

— Ты вообще не имеешь права так говорить, — я почти шиплю. — Ты понятия не имеешь, что он пережил. Ник не виноват, что у него была другая жизнь.

— Ну, конечно.

— Тебе надо всем легче посмеяться, чем просто понять, да? Иногда за красивой обложкой скрывается не то, что ты себе представлял. — Аксель вновь хмыкает на мои слова. — Не трогай Ника. И если хочешь шутить про меня, то шути. Но его не трогай.