Книга Забвение, страница 57 – Анастасия Пименова

— О таком можешь мечтать только ты, Андерс.

— О, нет. О сексе с золотым мальчиком я точно не мечтаю! А вот тройничок…

Я задыхаюсь от смеха и возмущения одновременно, но Аксель даже не собирается смущаться. Сидит, кривит губы и щурится на меня с видом человека, который наслаждается моей реакцией куда больше, чем своими собственными словами.

— Давай, Брайс, удиви. Скажи хоть одну свою мечту.

Я хмурюсь, закусывая изнутри губу и обдумывая этот вопрос.

О чем мечтаю…

— Ладно. Я бы хотела прокатиться на гоночной трассе, — загибаю первый палец. — Поплавать в открытом океане, — второй. — Съесть лобстера, — третий. — Слетать в космос, чтобы взглянуть на землю оттуда, вернуться обратно, — четвертый. — Посадить дерево, — последний, пятый палец.

— Посадить дерево, Брайс?

— Тебя удивляет именно это? — Аксель пожимает плечами, а я поясняю. — Да, я хотела бы посадить дерево. Но сначала прорастить его из семечек и смотреть на то, как оно с каждым годом становится все больше и мощнее. Я бы приходила к нему и просто сидела у его ствола, смотря на небо.

Аксель хмыкает, откидывается локтями на капот и смотрит на меня так, будто я только что призналась, что мечтаю приручить динозавра.

— Вот это поворот. Брайс, которую тянет на гонки, драки и самоубийственные идеи, и вдруг… дерево. Семечко, значит, хочешь растить, да? Может, ещё песни ему петь будешь?

— Очень смешно, — фыркаю я, но не отвожу взгляда. — Не все мечты должны быть похожи на экшен-сценарий из твоей головы. Иногда… хочется чего-то простого. Настоящего. Чтобы оно просто… пережило тебя.

На последних словах голос срывается, и я поджимаю губы.

Аксель перестает усмехаться буквально на пару мгновений, а взгляд парня становится внимательным, правда почти сразу он вновь кривит губы.

— Хотя я бы поставил на то, что ты будешь не песни дереву петь, а ругаться, если оно вдруг будет расти слишком медленно.

— Ну, да. Почему бы и нет?

Мы оба тихо смеёмся, но где-то в этом смехе есть что-то колкое, потому что я знаю, у меня не будет времени вырастить даже крошечный росток. Уже нет.

Аксель, будто угадав, что я думаю, бросает быстрый взгляд в сторону.

— Знаешь… если вдруг у тебя не выйдет с этим деревом, я посажу. Даже, так уж и быть, Брайс, назову… нет, не твоим именем. А твоей фамилией.

Замираю, не зная, то ли смеяться, то ли сжаться от боли.

Аксель тоже более ничего не говорит, предпочитая сохранять тишину. А я думаю о его словах.

Почему в груди всё сжимается? Почему… больно?

Я не хочу всего этого.

Не хочу сейчас быть здесь. Не хочу думать о будущем, которого теперь у меня не будет. Не хочу… умирать.

Да, я знаю, что только и думаю об этом. Знаю, что зациклилась, но, наверное, в моей ситуации это ещё нормально.

Я стараюсь не отчаиваться и Аксель старается поддержать меня. Понимаю. Но с каждой минутой мне только сложнее.

Даже дыхание становится тягучим, словно сам воздух сопротивляется, когда я пытаюсь вдохнуть.

Краем глаза ловлю силуэт Акселя. Напряжённые плечи, тень на лице и взгляд, устремлённый куда-то вдаль, будто он там ищет ответы на то, чего я сама боюсь спросить. И от этого молчания, от этой его сдержанности мне становится ещё сложнее.

Чтобы отвлечься ещё ненадолго, позволить себе забыться в разговоре, то спрашиваю: