Книга Призрак, страница 90 – Анастасия Пименова

И только потом я поднимаю фонарь выше.

Очков нет.

Я вижу его глаза… мутноватые, светлые, но оттенок распадается в бликах фонаря. Серые? Голубые? Почти выцветшие, и они не фокусируются на мне. Не следят за движением света. Взгляд проходит сквозь, мимо, куда-то вглубь камня за моей спиной.

Осознание накрывает резко, как удар под дых.

Он же… слепой.

Мысль не сразу укладывается в голове, она просто застревает, отказывается быть принятой. Слепой, и при всём этом ловушки. Маятниковое лезвие, капкан, погоня… Те люди, их крики, его голос, его движения… И бинты у меня под футболкой, аккуратные, плотные, наложенные так, что даже сейчас боль отступает волнами, а не рвёт на части.

Как?

Как он вообще мог всё это сделать?

Дыхание сбивается. Я ловлю себя на том, что сжимаю фонарь слишком крепко, пальцы немеют. Страх поднимается медленно, холодно, без паники, от непонимания, от того, что мир снова оказывается не таким, каким должен быть.

Он слегка поворачивает голову, не ко мне, а просто в мою сторону.

— Бояться не имеет смысла, — говорит он совершенно спокойно. — Ты очнулась. Дышишь. Значит, в ближайшее время не умрёшь. И если бы я хотел тебя убить, ты бы не проснулась.

Это не похоже на угрозу, но и утешение такое себе. Скорее, просто факт.

— Ты голодна?

Данный вопрос сбивает с толку меня ещё больше.

Я часто моргаю, стараясь как-то собрать все разбегающиеся мысли. Он действительно спрашивает меня про еду? После всего, что произошло?

— Ты… Как ты понял, что я боюсь?

Слова замирают на языке. Я не договариваю. Не говорю вслух очевидное, не произношуты же не видишь. Почему-то это кажется лишним, почти невежливым… или опасным.

Фонарь в моей руке дрожит, и луч света слегка пляшет по камню между нами.

— Слишком очевидно. Так ты голодна?

— Да, — отвечаю на выдохе.

Он ничего не говорит, просто опускает руки и отходит в сторону, а я продолжаю следить за каждым его движением, словно за диким зверем. Мне кажется, если я отвернусь или просто хотя бы неправильно, слишком медленно моргну, то произойдет что-то страшное. Что? Он решит убить меня? Правда, сам говорил обратное.

Он отходит вглубь пещеры, и луч моего фонаря цепляется за неровные стены, за тени, за выступы… пока вдруг не натыкается на нечто слишком упорядоченное для дикого места.

Шкаф.

Старый, перекошенный, собранный из грубых досок, но настоящий шкаф, стоящий у стены так, словно пещера давно перестала быть просто укрытием. Он подходит к нему уверенно, даже ни разу не ошибается и не водит руками по поверхности, наоборот, каждое его действие такое, что я понимаю… он тут знает всё наизусть. Не может человек за неделю или две выучить всё настолько досконально. Или… может?

Протягивает руку, не на ощупь, не осторожно, а точно, и открывает дверцу. Та скрипит глухо, коротко, и от этого звука у меня внутри что-то ёкает.

Он тянется к полке, снимает банку, затем ещё одну. Останавливается на первой. Берёт вилку, поэтому металл тихо звякает о дерево, и так же спокойно, без лишних движений, открывает консервы. Ни одного лишнего жеста. Ни заминки. Ничего.

Потом мужчина берёт металлическую кружку. Потёртую, с вмятиной на боку, замечаю это даже со своего расстояния и почему-то фокусируюсь несколько секунд именно на этой кружке. Перекладывает банку и вилку в одну руку, кружку в другую, разворачивается и идёт обратно.