Книга Призрак, страница 88 – Анастасия Пименова

— … какого… ты…

Не договаривает, когда мужчина в очках делает два шага и опять же совершает два выстрела тому в грудь, а затем он едва склоняет голову и смотрит уже на меня. Я не вижу, но чувствую.

Пульс ускоряется, когда я вновь взглядом отыскиваю молоток, нервно сглатываю, когда глазам всё тяжелее сосредоточиться.

Не шевелюсь, когда он делает ещё два шага, и тут замечаю кое-что ещё. Наушник? Да. На ухе.

— Сейчас отключишься.

— … что? — его слова сбивают ход моих мыслей, когда я и правда ощущаю, как держаться становится всё сложнее. — … как? Кто ты…?

Кашляю, сплевывая кровь и в тот же момент моя голова касается земли, а глаза закрываются.

Мне снится сон, в котором я падаю, поэтому дергаюсь в реальности, распахивая глаза, из-за чего всё тело неприятно содрогается.

Темно.

Почему так темно? Почему… я ничего не вижу?

Моргаю и убеждаюсь в том, что это ни черта не помогает. Темнота перед глазами никуда не исчезает.

Лежу на чем-то жестком и заставляю себя перевернуться, когда вырывается сдавленный болезненный стон. Мой живот и лицо.

Живот ноет тупо и глубоко, лицо пульсирует, словно под кожей бьётся отдельное сердце. Я делаю короткий, рваный вдох и тут же жалею об этом, потому что воздух царапает горло, оседает тяжестью в груди.

Темнота не рассеивается. Совсем.

Не та, что бывает, когда закрываешь глаза, а густая, плотная, как если бы её можно было потрогать руками.

Запахи приходят следом. Сырость. Холодная, земляная. И ещё что-то металлическое, едва уловимое… кровь? Моя или чужая, я уже не знаю. Подмешивается запах старой ткани, пыли, как в заброшенных помещениях, где давно не жили люди. Но одновременно с этим, парадокс, что-то свежее. Или у меня начинаются галлюцинации запахов?

Я прислушиваюсь и сразу жалею об этом.

Собственное дыхание слишком громкое. Сбившееся, неровное, с хрипом. Сердце колотится так, что заглушает всё остальное, будто кто-то стучит изнутри по рёбрам, требуя выпустить. Из-за этого шума невозможно понять, есть ли здесь кто-то ещё. Есть ли шаги. Или я одна.

Где я?

Пытаюсь пошевелиться. Тело отвечает неохотно, словно я чужая внутри собственной кожи.

Под ладонями шершавая, тонкая ткань, не земля и не камни, что-то вроде матраса… слишком узкого, слишком тонкого, чтобы это действительно был матрас. Покрывало? Не знаю.

Я медленно съезжаю с покрывала или с матраса боком и сразу чувствую холод. Настоящий. Влажная земля касается бедра, плеча, и от этого по спине пробегает дрожь.

Ладно… Раз я всё это ощущаю, значит, точно жива. Хоть какая-то хорошая новость за последнее время.

Мысль едва успевает перерасти в нечто большее, когда рядом раздаётся спокойный и тихий голос. Слишком близко.

— Не советую пока двигаться, — говорит он без приказа, скорее просто, как констатацию. — Организму сейчас нужен отдых.

Меня прошибает узнавание быстрее страха.

Этот голос. Тот, кто говорил о дичи и хищниках, тот неизвестный из леса.

Руками пытаюсь нащупать хоть что-то, например, свою сумку, что была на мне в момент, когда я отключилась, или не знаю… какой-нибудь камень, оружие, которым можно будет… Стоп. Можно будет что? Вообще-то…

— Ты спас меня, — произношу вслух и пытаюсь принять положение сидя. Собственный рот плохо слушается меня. Кажется, губа опухла или сразу вся щека. По ощущениям сложно понять.