Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 62 – Уильям Уилки Коллинз

— Этот джентльмен сейчас здесь?

Мистер Франклин только того и ждал, чтобы его представили знаменитому Каффу. Уже через минуту он был в гостиной и давал показания:

— Эту дверь, сержант, раскрашивала мисс Вериндер под моим руководством, с моей помощью и воспользовавшись составом моего собственного изобретения. Состав этот высыхает, вне зависимости от краски, через двенадцать часов.

— Вы не помните, сэр, когда было разрисовано то место, которое теперь смазано?

— Прекрасно помню, – ответил мистер Франклин. – Эту часть двери мы разрисовывали в последнюю очередь. Мы хотели закончить к прошлой среде, и я сам завершил работу в среду, к трем часам пополудни, может чуть позже.

— Сегодня пятница, – сказал сержант Кафф, обращаясь к инспектору Сигрейву. – Давайте прикинем, сэр. В среду, в три часа дня, эта часть рисунка была завершена. Состав, которым наносился рисунок, высох в четверг, в три часа утра. Вы проводили следствие в тот же день в одиннадцать утра. Вычтите три из одиннадцати, и останется восемь. Вы предположили, что краска смазана женской юбкой, а между тем она высохла за восемь часов до появления служанок.

Мистер Сигрейв в нокдауне! Если б он не заподозрил мою бедную Пенелопу, я бы его пожалел.

Разобравшись с краской, сержант Кафф с этой минуты словно забыл о своем незадачливом коллеге и обращался теперь исключительно к мистеру Франклину как к ассистенту более надежному.

— Очень похоже, сэр, – сказал он, – что вы навели нас на след.

Не успел он произнести эти слова, как дверь в спальню распахнулась и на пороге появилась мисс Рейчел.

С сержантом она заговорила, как будто знала его всю жизнь.

— Вы сказали, – и она указала на мистера Франклина, – что это он навел вас на след, да?

(«Это мисс Вериндер», – прошептал я из-за спины сержанта.)

— Очень может быть, мисс, – сказал сержант, поедая мою юную госпожу своими неподвижными серо-стальными глазами. – Допускаю, что этот джентльмен и в самом деле навел нас на след.

Мисс Рейчел повернулась и покосилась на мистера Франклина. Говорю «покосилась», ибо, прежде чем их глаза встретились, она отвернулась вновь. Моя юная госпожа пребывала в лихорадочном состоянии. Она покраснела, затем опять побледнела, и на ее лице появилось какое-то новое выражение, которое, признаться, меня испугало.

— Я ответил на ваш вопрос, мисс, – сказал сержант, – а теперь, пожалуйста, ответьте на мой. На вашей разрисованной двери имеется пятно, вот оно. Вам неизвестно, когда это пятно появилось и кто смазал краску?

Вместо того чтобы ответить, мисс Рейчел продолжала задавать вопросы, как будто сыщик ничего не говорил или же она его не слышала.

— Вы новый офицер полиции? – спросила она.

— Я сержант Кафф, мисс, из сыскной полиции.

— Хотите совет?

— Буду рад его выслушать, мисс.

— Делайте ваше дело сами, не обращайтесь за помощью к мистеру Франклину Блейку.

Эти слова она произнесла так ядовито, с таким озлоблением против мистера Франклина, читавшимся и в ее голосе, и в глазах, что, хотя знал я ее с младенчества, хотя любил и чтил почти так же, как мою госпожу, мне впервые в жизни стало за нее стыдно.

Сержант Кафф по-прежнему не сводил с нее глаз.

— Спасибо за совет, мисс, – сказал он. – Известно ли вам что-то об этом пятне? Может быть, вы смазали краску сами?