Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 448 – Уильям Уилки Коллинз

Мне пора заканчивать. Если вы дочитали это письмо до конца, то, не сомневаюсь, извините меня, если почерк у меня нехорош. На нем не указаны дата и место, поскольку я считаю, что для нас обоих лучше и безопаснее всего, если вы не сможете догадаться, где я живу. Благословляю вас, молюсь за вас и с любовью прощаюсь. Если вы сумеете думать обо мне как о сестре, вспоминайте меня иногда».

Читая письмо, Фабио горестно вздохнул.

— Почему же, – прошептал он, – почему же оно пришло в такую минуту, когда мне нельзя даже думать о ней?

Он принялся медленно складывать письмо – и тут слезы навернулись ему на глаза, и он чуть было не поднес письмо к губам. В этот миг кто-то постучал в дверь комнаты. Фабио вздрогнул и ощутил, что виновато краснеет: вошел другой слуга. Лицо его было сурово, держался он напряженно.

— Моя госпожа проснулась, – сказал он, – и господа врачи велели мне передать…

Его перебил один из докторов, вошедший в комнату следом за ним.

— Увы, не могу принести вам добрых вестей, – осторожно начал он.

— Значит, ей хуже? – Фабио рухнул в кресло, с которого только что привстал.

— Сон не укрепил ее, а лишь истощил, – уклончиво отвечал доктор. – Я предпочитаю надеяться до последнего, но…

— Жестоко скрывать от него правду, – вмешался другой голос – голос флорентийского врача, который тоже вошел следом. – Мужайтесь и готовьтесь к худшему, – продолжал он, обращаясь к Фабио. – Она умирает. Хватит ли у вас сил пойти к ней?

Фабио, бледный и безмолвный, поднялся с кресла и кивнул в знак согласия. Он так дрожал, что доктор, говоривший первым, был вынужден вывести его из комнаты под руку.

— У вашей госпожи есть в Пизе близкие родственники, верно? – спросил флорентийский врач у слуги, ждавшего распоряжений.

— Да, синьор: ее отец, синьор Лука Ломи, и дядя, патер Рокко, – отвечал слуга. – Они были здесь весь день, пока госпожа не уснула.

— Вы знаете, где их найти?

— Синьор Лука сообщил, что будет в мастерской, а патер Рокко – что я могу найти его на квартире.

— Немедленно пошлите за обоими. Постойте: кто духовник вашей госпожи? Нужно позвать его, не теряя времени.

— Духовник моей госпожи – патер Рокко, синьор.

— Очень хорошо; немедленно пошлите за ним или ступайте сами. Каждая минута на счету.

С этими словами доктор отвернулся, опустился в кресло, где недавно сидел Фабио, и стал ждать, когда его услуги понадобятся в последний раз.

Слуга не успел еще добраться до квартиры священника, когда туда заглянул посетитель и был немедленно принят самим патером Рокко. Этим почетным гостем был низенький человечек, одетый весьма опрятно и щеголевато и удушающе вежливый. Он поклонился, прежде чем сесть, поклонился, отвечая на обычные вопросы о здоровье, поклонился в третий раз, когда отец Рокко спросил, по каким делам он прибыл из Флоренции.

— По довольно деликатным, – отвечал человечек, неловко выпрямляясь после третьего поклона. – Швея по имени Нанина, которую вы год назад вверили заботам моей супруги…

— Что с ней? – встревожился священник.

— С сожалением вынужден сообщить, что она ушла от нас – вместе с младшей сестрой и их крайне невоспитанной собакой, которая на всех рычит.

— Когда это случилось?

— Вот только вчера. Я сразу отправился сюда сообщить вам, поскольку вы так настаивали, чтобы именно мы взяли ее к себе. Мы не виноваты, что она ушла. Моя жена была с ней сама доброта, а я обращался с ней словно с герцогиней. Покупал салфеточки у ее сестры и даже мирился с рычанием и воровством этой их невоспитанной собаки…