Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 24 – Уильям Уилки Коллинз

— Скажите, сэр, полковник не объяснил, почему он завещает брильянт мисс Рейчел? – поинтересовался я.

— Конечно объяснил, об этом говорится в завещании, – ответил мистер Франклин. – У меня есть из него выписка, которую вы вскоре увидите. Не торопите события, Беттередж! Всему свое время. Я рассказал вам о завещании полковника, теперь послушайте, что произошло после его смерти. Для доказательства законности завещания брильянт следовало оценить, и все ювелиры, к которым мы обратились, сошлись на том, что полковник не ошибся: Лунный камень – один из самых крупных брильянтов на свете. Точная оценка его стоимости вызвала немалые затруднения. На рынке драгоценных камней его размеры произвели настоящую сенсацию, цвет камня был также признан необычным, обращала на себя внимание и трещина в самой его сердцевине. Но даже при наличии этого серьезного изъяна специалисты оценили брильянт по меньшей мере в двадцать тысяч фунтов. Представьте себе изумление моего отца! Он чуть было не отказался от обязанностей душеприказчика, чуть было не выпустил из рук этот великолепный драгоценный камень, доставшийся нашей семье. Всерьез им заинтересовавшись, отец вскрыл запечатанный пакет, хранившийся вместе с брильянтом, и изучил вложенные в пакет инструкции. Мистер Брафф показал их мне вместе с другими бумагами, и, мне кажется, в них содержится ключ к заговору, угрожавшему жизни полковника.

— Вы, стало быть, считаете, что заговор имел место? – спросил я.

— Я, увы, не отличаюсь первоклассным здравым смыслом своего отца, а потому считаю, что жизнь полковника, как он и предполагал, находилась под угрозой, – ответил мистер Франклин. – Наличие запечатанной инструкции свидетельствовало о том, что полковник умер спокойно, в своей постели, ведь в случае его насильственной смерти (то есть в том случае, если бы от него в назначенный день не пришло письма) отцу надлежало тайно переправить Лунный камень в Амстердам знаменитому гранильщику, чтобы тот разрезал его на четыре или на шесть отдельных камней, которые следовало продать за любую цену, а вырученную сумму потратить на учреждение кафедры экспериментальной химии, упомянутой полковником в завещании. Ну а теперь, Беттередж, напрягите свои находчивые мозги и сообразите, какую цель преследовал полковник своими инструкциями.

Я тотчас напряг свои мозги. Но они отличались английской несобранностью, в них все перепуталось, и мистеру Франклину пришлось их распутывать.

— Обратите внимание, – сказал мистер Франклин, – что судьба брильянта зависит от того, как поступят с полковником. Ему мало было сказать своим врагам, перед которыми он испытывает ужас: «Убейте меня – и брильянт будет не более доступен, чем теперь. Он там, где вам его не заполучить, – в охраняемой кладовой банка». Вместо этого он говорит: «Убейте меня – и этот брильянт перестанет быть прежним брильянтом. Его подлинность будет уничтожена». Как это надо понимать?

И тут (как мне показалось) на меня снизошла несвойственная англичанам прозорливость.

— Это значит, – сказал я, – что цена камня упадет и негодяи просчитаются.

— Ничего подобного, – сказал мистер Франклин. – Я навел справки. Если брильянт с изъяном разбить на отдельные камни, он будет стоить не дешевле, а дороже, ведь четыре-шесть безупречных брильянтов, взятые вместе, более ценны, чем один большой небезупречный брильянт. Если бы заговорщики охотились за Лунным камнем ради денег, то разрезанный на части брильянт был бы более привлекателен для воров, чем целый. За него можно было бы выручить больше, да и продать его было бы гораздо легче, поскольку на рынке драгоценных камней работа амстердамских мастеров в большой цене.