Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 23 – Уильям Уилки Коллинз

— И что же сделал ваш отец, сэр? – спросил я.

— Что он сделал? Скажу вам, что он сделал. Он обдумал предложение полковника с точки зрения здравого смысла и пришел к выводу, что вся эта история, от начала до конца, яйца выеденного не стоит. В своих странствиях по Индии полковник, как видно, подобрал какую-то никчемную стекляшку и принял ее за брильянт. Что же касается страха быть убитым и мер предосторожности, принятых для сохранения как собственной жизни, так и своей находки, то ведь на дворе как-никак девятнадцатый век и всякому здравомыслящему человеку достаточно в подобном случае попросту обратиться в полицию. Хернкасл много лет курил опиум, и, коль скоро завладеть бумагами полковника можно было, лишь поверив в бредовые измышления опиомана, мой отец согласился взять на себя эту довольно необычную ответственность, тем более что обещание сохранить камень ни к чему, в сущности, его не обязывало и ничем не угрожало. Брильянт и запечатанный пакет с инструкциями были отправлены в кладовую банкира, а письма полковника, ежегодно извещавшие отца, что он жив, получал и распечатывал отцовский поверенный мистер Брафф. В этой ситуации любой разумный человек на месте моего отца поступил бы точно так же. В этом мире правдоподобно лишь то, Беттередж, что поверяется нашим небогатым жизненным опытом, и в небылицы мы поверим лишь тогда, когда прочтем о них в газете.

Из сказанного мистером Франклином я сделал вывод, что он не разделяет мнение своего отца о полковнике, считает это мнение поверхностным и ошибочным.

— А что думаете обо всем этом вы? – спросил я.

— Давайте сперва покончим с историей полковника, – сказал мистер Франклин. – Англичанам не хватает последовательности, и вы, мой старый друг, – наглядный тому пример. Мы лучше многих изготавливаем различные механизмы, но в остальном мы (в умственном отношении) самый несобранный народ на свете.

«Вот что значит заграничное воспитание, – подумал я про себя. – Не иначе как французы его научили над нами подсмеиваться».

Меж тем мистер Франклин продолжал свой рассказ.

— Отец получил нужные ему бумаги и с этих пор больше полковника не видел ни разу. Год за годом в заранее установленные дни от полковника приходило заранее оговоренное письмо, которое мистер Брафф вскрывал. Я видел эти письма, толстую пачку писем, очень коротких – полковник ограничивался всего несколькими словами: «Сэр, подтверждаю, что я еще жив. Пусть брильянт остается на своем месте. Джон Хернкасл». Письма приходили регулярно, в назначенный срок, день в день, пока однажды, месяцев шесть-восемь назад, от полковника пришло письмо совсем другого содержания: «Сэр, говорят, я умираю. Приезжайте и помогите составить завещание». Мистер Брафф поехал и обнаружил Хернкасла в небольшой пригородной вилле с участком земли, где полковник, с тех пор как вернулся из Индии, жил в полном одиночестве, если не считать собак, кошек и птиц, а также приходящей служанки и врача, сидевшего у его изголовья. Составить завещание не представляло никакого труда: бóльшую часть своего состояния полковник истратил на химические опыты. Завещание, которое он продиктовал в постели в здравом уме и твердой памяти, состояло всего из трех пунктов. Пункт первый: содержание животных и уход за ними. Пункт второй: учреждение кафедры экспериментальной химии в одном из северных университетов. В третьем же разделе полковник завещал племяннице в качестве подарка на день рождения Лунный камень с условием, что душеприказчиком будет мой отец. Сперва отец отказался, но, поразмыслив, дал согласие, решив, что, во-первых, обязанности душеприказчика не доставят ему никаких хлопот, а во-вторых, потому что мистер Брафф дал ему понять: брильянт, скорее всего, обладает немалой ценностью.