Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 172 – Уильям Уилки Коллинз

Я указал гостю на стул и осведомился, какое у него ко мне дело.

Извинившись (на безупречном английском языке) за то, что он счел возможным меня потревожить, индус извлек из кармана небольшой сверток, обернутый расшитой золотом тканью. Сняв ткань, а следом еще один слой какой-то шелковистой материи, он поставил на стол ящичек, а вернее, шкатулку из эбенового дерева, инкрустированную драгоценными камнями.

— Я пришел, сэр, – сказал он, – просить вас ссудить меня деньгами. А эту вещицу я оставляю вам в залог.

Я указал ему на его визитную карточку:

— И вы обратились ко мне по рекомендации мистера Лукера?

Индус поклонился.

— Могу я узнать, почему мистер Лукер сам не ссудил вас нужной вам суммой?

— Мистер Лукер сказал мне, сэр, что свободных средств у него в настоящее время нет.

— И он посоветовал вам обратиться ко мне?

Индус, в свою очередь, указал на визитную карточку:

— Это здесь написано.

М-да, точнее не скажешь, подумал я. Будь Лунный камень у меня, этот восточный аристократ убил бы меня без зазрения совести, в этом не могло быть никаких сомнений. Нельзя, однако, не признать, что во всем остальном это был совершенно безупречный клиент. Меня он, скорее всего, не пожалел бы, но, в отличие от моих соотечественников, моего времени ему было жаль.

— Сожалею, что вы потратили время на визит ко мне, – сказал я. – Мне, как и другим представителям моей профессии, действительно поручают давать деньги в долг. Но я никогда не ссужаю деньгами неизвестных мне людей и никогда – под такой залог, как ваш.

Не пытаясь, как сделали бы на его месте другие, уговорить меня отступить от правил, индус лишь еще раз поклонился, завернул свою шкатулку и встал. Этот образцовый убийца встал, не говоря ни слова, в ту самую минуту, как я ему ответил!

— Позвольте мне, как иностранцу, задать вам, прежде чем я уйду, всего один вопрос, – сказал он.

Я тоже поклонился. Всего один вопрос напоследок. Обычно таких вопросов бывает не меньше полусотни.

— Представим себе, сэр, что вы бы сочли возможным ссудить меня искомой суммой, – сказал он. – В какой срок мне надлежало бы вернуть долг?

— В этой стране принято, – ответил я, – возвращать взятые в долг деньги (если бы это вас устроило) через год с того дня, когда эта сумма вам выдана.

Индус отвесил мне еще один, последний поклон, ниже прежних, и без лишних слов бесшумными шагами вышел из комнаты.

Его гибкая кошачья походка меня, признаться, насторожила. Я задумался: в отношении таинственного джентльмена, который почтил меня своим визитом, можно было сделать по меньшей мере один вывод.

Он настолько хорошо владел собой, что ни по его лицу, ни по манере говорить и держаться судить о нем было невозможно. И все же один раз он позволил заглянуть себе под маску благопристойности. Из всего сказанного мной он заинтересовался лишь тем, в какой срок должник обязан вернуть взятую под залог сумму. Когда я назвал ему этот срок, он, в первый и единственный раз, смерил меня пристальным взглядом, из чего я заключил, что вопрос был задан не случайно, мой ответ был ему совсем не безразличен. Чем больше я думал о нашем разговоре, тем больше убеждался: и шкатулка, и просьба о займе были не более чем предлогом, чтобы задать мне этот последний вопрос.

Убедившись в правильности своих умозаключений, я раздумывал о том, какими соображениями, обратившись ко мне, руководствовался индус, и в это самое время получил письмо, и не от кого-нибудь, а от самого мистера Септимуса Лукера. С унизительной сервильностью он заверял меня, что готов все объяснить «в лучшем виде», если бы я согласился оказать ему честь и уделить свое драгоценное время.