Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 166 – Уильям Уилки Коллинз

Леди Вериндер оправдала доверие своего мужа в полной мере. В первые же дни вдовства она послала за мной и написала завещание. Составлено оно было настолько здраво и умно, что я был избавлен от необходимости давать ей советы. Мне оставалось лишь придать ее указаниям должную юридическую форму. Не прошло и двух недель, как сэр Джон сошел в могилу, о будущем же мисс Рейчел ее мать позаботилась с умом и любовью.

Завещание пролежало в моей конторе, в несгораемом шкафу, очень много лет, и только летом тысяча восемьсот сорок восьмого года я обратился к нему вновь при весьма печальных обстоятельствах.

Как раз в это время доктора вынесли бедной леди Вериндер приговор, который можно назвать смертельным. Я был первым человеком, которого она известила о своей болезни и о желании в моем присутствии пересмотреть составленное завещание.

Положение Рейчел было полностью обеспечено, однако с течением времени намерение леди Вериндер оставить незначительные доли наследства нескольким близким родственникам изменилось и возникла необходимость прибавить к первоначальному завещанию еще три-четыре пункта. Сделав это тотчас же во избежание непредвиденных случайностей, я получил от ее светлости разрешение вставить последние поправки во второе завещание. Мне надлежало не допустить повторений и путаницы, неизбежно возникших в первоначальном варианте, которые не могли меня как профессионала не огорчать.

Засвидетельствование второго завещания было описано мисс Клэк, которая любезно согласилась поставить под ним свою подпись. Что касается денежных интересов Рейчел Вериндер, второе завещание абсолютно ничем не отличалось от первого. Изменения касались прежде всего назначения опекуна, а также ряда условий, связанных с этим назначением и выдвинутых при моем посредстве. После смерти леди Вериндер я передал завещание своему поверенному, с тем чтобы тот его зарегистрировал или, как у нас принято говорить, «приобщил к делу».

Недели через три, если не ошибаюсь, появились первые сведения о том, что происходит нечто необыкновенное. Как-то я зашел в контору моего поверенного и друга и заметил, что тот пребывает в некотором замешательстве.

— Хотите новость? – сказал он. – Как вы думаете, что я услышал сегодня утром в Докторс-Коммонз?^[10] Завещание леди Вериндер уже запросили и изучили.

Вот так новость, подумал я. В завещании не было ни одного пункта, который можно было бы оспорить. Кого оно могло заинтересовать? (Здесь, видимо, следует объяснить тем немногим, кто этого еще не знает, что по закону всякий имеет право, заплатив шиллинг, ознакомиться с любым хранящимся в Докторс-Коммонз завещанием.)

— А вы не в курсе, кто ее завещание запросил?

— Его запросил мистер Смолли из фирмы «Скипп и Смолли», – охотно рассказал мне клерк из Докторс-Коммонз. – Завещание леди Вериндер еще не было тогда переписано и внесено в регистрационный журнал, и пришлось показать ему, в виде исключения, оригинал. Текст завещания мистер Смолли прочитал очень внимательно и что-то отметил в своей записной книжке. Как вы думаете, что ему было нужно?

Я покачал головой.

— Не знаю, но выясню, – ответил я. – И сегодня же.

И с этими словами я незамедлительно вернулся к себе в контору.

Если бы какая-то другая юридическая компания проявила повышенный интерес к завещанию моей покойной клиентки, мне бы, разыскивая эту фирму, пришлось как следует потрудиться. Но в «Скипп и Смолли» я был своим человеком, поэтому моя задача заметно упрощалась. Мой клерк (превосходный работник и отличный человек), занимавшийся вопросами гражданского права, был братом мистера Смолли, и с его помощью фирма «Скипп и Смолли» уже не первый год подбирала крохи с моего стола, то бишь занималась делами, которые я по разным причинам отказывался вести. Они дорожили моим профессиональным покровительством, и я решил, что в создавшейся ситуации я, если возникнет необходимость, им о себе напомню.