Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 156 – Уильям Уилки Коллинз

Я начала понемногу приходить в себя. Мне предстояло разобраться в этой психологической головоломке. Психология меня очень интересует, и, скажу без ложной скромности, я в ней кое-что смыслю.

— Вы, мои самые близкие друзья, – продолжал он, – задумайтесь и помогите мне. Скажите, отчего мои матримониальные планы начинают вдруг походить на сон? Почему мне вдруг все чаще приходит в голову, что истинное мое предназначение в том, чтобы помогать моим милым благотворительницам, чтобы делать нужное дело, чтобы, когда председатель спрашивает мое мнение, говорить важные вещи? Зачем мне положение в обществе? Оно у меня и без того есть. Зачем мне большие деньги? Я и без того могу позволить себе хлеб с сыром, уютную маленькую квартирку и два сюртука в год. Зачем мне мисс Вериндер? Она ведь сама мне призналась (но это, моя дорогая, строго между нами), что любит другого, за меня же выходит только затем, чтобы поскорей выбросить его из головы. Сколь же ужасен подобный брачный союз! Боже, сколь же ужасен подобный брачный союз! Вот о чем, мисс Клэк, я размышлял по пути в Брайтон. Делая предложение Рейчел, я ощущал себя преступником, ожидающим приговора. Когда я узнал, что передумала и она тоже, когда она предложила мне расторгнуть помолвку, я испытал (в этом я ни минуты не сомневаюсь) огромное облегчение. Еще месяц назад я страстно прижимал ее к груди. Час назад, когда я узнал, что никогда более не прижму ее к груди, это известие опьянило меня, точно крепкий напиток. Теперь все это кажется мне дурным сном, чем-то совершенно невозможным. А между тем факты, как я имел честь сообщить вам, говорят сами за себя. Я лишился красивой девушки, завидного положения в обществе и больших денег – и уступил без борьбы. Как бы вы объяснили это? Что до меня, то я теряюсь в догадках.

Его великолепная голова упала на грудь – он отчаялся решить эту психологическую головоломку.

Я была глубоко тронута. Его случай (позволю себе выразиться как врач, духовный врачеватель) был мне теперь ясен как божий день. Все мы по опыту знаем, что люди незаурядные опускаются порой до уровня самых ограниченных. Вне всяких сомнений, цель мудрого Провидения заключается в том, чтобы напомнить великим мира сего, что и они смертны и что власть, которой они обязаны своим величием, может точно так же их этого величия лишить. В прискорбной роли, какая выпала на долю моему дорогому мистеру Годфри, чему я была невидимым свидетелем на Монтегю-сквер, не составляет труда разглядеть то унижение, которое, на мой взгляд, является благотворным. Столь же явственно было и то, что, отступившись от ужасов, какие сулил ему брак с Рейчел, продемонстрировав завидную готовность вернуться к своим благотворительницам и своим неимущим, он вновь обрел себя.

Я изложила ему свои взгляды в самых простых, доходчивых словах. Как же чудесно было наблюдать за тем, какое счастье он в эти минуты испытывает. Слушая меня, он сравнил себя с пропащим человеком, что выходит из мглы на свет. Когда я заверила мистера Годфри, что в «Материнском попечительстве» его ждет теплый прием, благодарное сердце нашего христианского героя преисполнилось радостью. Он попеременно прижимал к губам то одну, то другую мою руку. Охваченная немыслимым, невообразимым торжеством оттого, что он вновь с нами, я отдала свои руки в полное его распоряжение. Я закрыла глаза. В экстазе духовного самозабвения я опустила голову ему на плечо. Если бы в наш разговор не вторгнулся внешний мир, я бы, еще минута, и упала в обморок в его объятия. За дверью раздался отвратительный скрежет ножей и вилок – это лакей пришел накрывать на стол ко второму завтраку.