Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 135 – Уильям Уилки Коллинз

Я знаю, мне следовало вовремя остановить его, не дожидаясь продолжения. Мне следовало сказать ему, что он не имеет ни малейшего представления о бумаге, подтверждающей невиновность мистера Годфри; бумаге за подписью единственного человека, которому можно верить. Увы, искушение продемонстрировать этому законнику его полную несостоятельность, оказалось сильнее, и я с самым простодушным видом поинтересовалась, что мистер Брафф подразумевает под «последними событиями».

— Под последними событиями, мисс Клэк, я подразумеваю те события, в которых замешаны индусы, – начал мистер Брафф. Чем дольше он говорил, тем с большей надменностью со мной, скромной женщиной, он держался. – Что делают индусы, как только их выпустили из тюрьмы во Фризингхолле? Они незамедлительно отправляются в Лондон и устанавливают слежку за мистером Лукером. Что дальше? Мистер Лукер боится, как бы чего не случилось с «бесценной» драгоценностью, которую он взял в залог, и тайно отдает ее на хранение банкиру, описывая эту «бесценную» драгоценность в самых общих словах, не уточняя деталей. Поступает он предусмотрительно, но и индусы оказываются ничуть не глупее. Они подозревают, что «бесценная» драгоценность переносится из одного места в другое, и придумывают на редкость дерзкий план с целью свои подозрения проверить. Кого они хватают и обыскивают? Не только мистера Лукера, что было бы вполне объяснимо, но и мистера Годфри Эйблуайта. Почему? Мистер Эйблуайт пытается нас убедить, что индусы его заподозрили, когда увидели, что он случайно заговорил с мистером Лукером. Вздор! В то утро с мистером Лукером кто только не разговаривал. Почему в таком случае индусы не заманили в ловушку всех этих людей? Нет! Нет! Напрашивается вывод: мистер Эйблуайт, так же как и мистер Лукер, преследовал в отношении сей «бесценной» драгоценности свой корыстный интерес, а поскольку индусы не знали, у кого из них, у мистера Лукера или у мистера Эйблуайта, хранилась эта драгоценность, им пришлось обыскать обоих. Таково общественное мнение, мисс Клэк. А опровергнуть общественное мнение в данном случае не так-то просто.

Последние слова мистер Брафф произнес с такой самоуверенностью, что (признаюсь, к своему стыду) я не смогла отказать себе в удовольствии заставить его пойти еще дальше, прежде чем огорошить его истиной.

— Не берусь спорить с таким искусным юристом, как вы, – сказала я. – Но раз уж зашла речь о мистере Эйблуайте, справедливо ли будет, сэр, пренебречь мнением знаменитого лондонского сыщика, который расследовал это дело? Сыщик Кафф не подозревает никого, за исключением мисс Вериндер.

— Вы хотите сказать, мисс Клэк, что согласны с сыщиком?

— Я никого не осуждаю, сэр, и не придерживаюсь никакого мнения.

— А вот я и осуждаю, и придерживаюсь своего мнения, сударыня. Я считаю, что сыщик совершенно не прав, и полагаю, что, знай он Рейчел так, как знаю ее я, он бы заподозрил всех домочадцев, кроме нее. Да, у нее есть недостатки, она скрытна, взбалмошна, своенравна и совсем не похожа на других девушек ее лет. Зато она надежна, великодушна и благородна – даже сверх меры. Если бы все улики на свете доказывали одно, а слова Рейчел доказывали другое, прямо противоположное, я бы поверил Рейчел, и это притом, что я юрист. Это, быть может, сильно сказано, мисс Клэк, но я знаю, что говорю.