Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 127 – Уильям Уилки Коллинз

И она потащила его через всю комнату к стулу у окна, где свет падал бы ему на лицо. Как же мне нелегко описывать такую манеру говорить и себя вести. Но другого выхода у меня нет: чек мистера Франклина, с одной стороны, и святая потребность в правде, с другой, вынуждают меня идти себе наперекор. Я посмотрела на тетушку. Она сидела неподвижно и, по всей вероятности, не желала вмешиваться в разговор. Не припомню, чтобы она когда-нибудь пребывала в такой апатии. Быть может, это была реакция на те треволнения, которые ей пришлось недавно испытать. С учетом того, сколько леди Вериндер лет, да еще с ее старческой полнотой, апатия – симптом не самый радужный.

Тем временем Рейчел села у окна рядом с нашим любезным и обходительным – излишне обходительным – мистером Годфри и начала засыпать его вопросами, не обращая больше никакого внимания ни на свою мать, ни на меня, как будто нас не было в комнате.

— Скажите, Годфри, полиция так ничего и не выяснила?

— Ровным счетом ничего.

— Насколько я знаю, ловушку вам расставили те самые три человека, которые впоследствии напали на мистера Лукера, не правда ли?

— В этом не может быть никаких сомнений, моя милая Рейчел.

— И эти трое бесследно исчезли?

— Бесследно.

— Говорят, что это те самые три индуса, которые приходили в наш загородный дом. Это так?

— Да, есть такое мнение.

— И вы тоже так считаете?

— Моя дорогая Рейчел, они завязали мне глаза, и их лиц я не видел. Да и вообще я в этом деле ничего не понимаю – как же я могу иметь на сей счет свое мнение?

Чувствовалось, что даже ангельски кроткий и терпеливый мистер Годфри не в состоянии далее терпеть этот нескончаемый допрос. Не берусь сказать, чем были вызваны вопросы мисс Вериндер – то ли ее разнузданным любопытством, то ли непередаваемым ужасом. Отмечу лишь, что стоило мистеру Годфри, удовлетворив ее любопытство, попытаться встать, как она тотчас же взяла его за плечи и насильно усадила обратно. Ах, только не говорите мне, что Рейчел вела себя неподобающе, что поведение ее объяснялось тем безрассудным страхом, который ее охватил. Мы не вправе судить других. Мои христианские друзья, мы не вправе, не вправе, не вправе судить других!

Меж тем Рейчел, нисколько не смущаясь, продолжала свой допрос. Знатокам Священного Писания это, быть может, напомнит (как это напомнило мне) вакханалии, коим безрассудно предавались ослепленные дети дьявола во времена, предшествующие Всемирному потопу^[9].

— Я хочу знать, что собой представляет мистер Лукер, Годфри.

— Ничем опять же не могу вам помочь, Рейчел. Нет человека, который бы знал о мистере Лукере меньше меня.

— До случайной встречи в дверях банка вы никогда его не видели?

— Никогда.

— А после случившегося?

— Да, видел, нас допрашивали в полиции – и вместе, и порознь.

— Насколько мне известно, у мистера Лукера злоумышленники украли квитанцию, которую ему выдал банкир. Что это за квитанция?

— Квитанция была выдана ему на драгоценный камень, который он положил в сейф банка.

— Об этом говорится и в газетах. Обычному читателю этих сведений более чем достаточно. Но не мне. В квитанции было, вероятно, указано, что собой представляет этот драгоценный камень, я права?

— Как я слышал, Рейчел, в квитанции ничего об этом камне не говорится. Сказано лишь, что это драгоценный камень, что принадлежит он мистеру Лукеру, отдан на хранение мистером Лукером, скреплен печатью мистера Лукера и может быть выдан только владельцу в его собственные руки. Таков этот документ, и больше об этой квитанции мне ничего не известно.