Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 106 – Уильям Уилки Коллинз

— Да, – незамедлительно ответила миледи, чем поразила меня до глубины души.

— Кабриолет подан, – сказал сержант. – Желаю всех благ, ваша светлость.

Миледи, подняв руку, остановила его в дверях.

— Вы предлагаете испытать мою дочь, – сказала она. – Но я как мать требую, чтобы это испытание осуществила я, а не вы. Оставайтесь здесь, если пожелаете, а во Фризингхолл поеду я.

Впервые в жизни великий Кафф, точно самый обыкновенный человек, лишился от изумления дара речи.

Моя госпожа позвонила и приказала подать ей непромокаемый плащ. Дождь лил не переставая, а в крытой карете уехала во Фризингхолл мисс Рейчел. Я попытался было уговорить ее светлость не подвергать себя опасности и не выезжать из дому в такую непогоду. Бесполезно! Тогда я вызвался ее сопровождать и держать над ней зонт. Но и об этом она даже слышать не хотела. Подъехал кабриолет с грумом.

— Можете не сомневаться, – сказала она уже в холле сержанту Каффу. – Я испытаю мисс Вериндер ничуть не хуже вашего. И сообщу вам о результате – либо лично, либо письмом, перед тем как в Лондон сегодня вечером отправится последний поезд.

И с этими словами она села в кабриолет и, взяв вожжи, отбыла во Фризингхолл.

Только когда моя госпожа нас покинула, я вспомнил про сержанта Каффа. Устроившись в холле, в углу, где его никто не видел, он со своей ядовитой полуулыбочкой просматривал записную книжку.

— Ведете записи о нашем деле? – спросил я.

— Нет, – ответил сержант. – Справляюсь, какое дело у меня следующее.

— Вот как? Значит, здесь, по-вашему, все ясно?

— По-моему, – ответил сержант Кафф, – леди Вериндер – одна из самых умных женщин в Англии. И еще, по-моему, на розу смотреть куда приятнее, чем на брильянт. Где садовник, мистер Беттередж?

О Лунном камне сыщик говорить не пожелал. К собственному расследованию он потерял всякий интерес. Он хотел одного – встретиться с нашим садовником, и не прошло и часу, как я услышал, что в оранжерее идет спор на повышенных тонах о собачьем шиповнике.

Моя же задача состояла в том, чтобы узнать, не передумал ли мистер Франклин ехать в Лондон дневным поездом. Расспросив меня о разговоре в комнате миледи и о том, чем этот разговор закончился, мистер Франклин решил дождаться возвращения моей госпожи и узнать новости из Фризингхолла. Изменения в его планах, которые у других людей были бы ничем не примечательными, привели к одному нежелательному результату. Он, чтобы убить время, слонялся без дела, отчего наружу вылезли, точно крысы из подпола, все чужеземные черты его характера.

То как итальянский англичанин, то как англичанин немецкий, а то как французский, он слонялся по всем гостиным в доме и только и говорил о том, как ведет себя с ним мисс Рейчел, причем говорил только со мной. К примеру, я обнаружил его в библиотеке, он сидел под картой современной Италии и рассуждал о своих неприятностях, как если бы подобные рассуждения могли помочь ему от этих неприятностей избавиться.

— У меня, Беттередж, есть несколько весьма стоящих идей, – пожаловался он мне, – но что мне теперь с ними делать? Я полон всякого рода благородных побуждений – вот бы Рейчел помогла мне их реализовать!

И он нарисовал такую красноречивую картину своих никому не нужных достоинств, так горько сетовал на судьбу, что я сломал себе голову, как бы его утешить, но тут мне пришло в голову, что сейчас самое время обратиться к «Робинзону Крузо». Я проковылял к себе в комнату и вернулся в библиотеку с этой бессмертной книгой. Но в библиотеке было пусто! На меня уставилась карта современной Италии, а я, в свою очередь, уставился на нее.