Книга Убийство. Дубль первый, страница 52 – Валерий Шарапов

— Неужели вы не понимаете? Там мы будем на людях, а здесь мы одни… Разницу чувствуете? Или вам это по барабану? А мне так хочется запустить свою ладонь в вашу рыжую шевелюру.

— Мы можем потом вернуться, — кое-как выдавил из себя Дозморов, на короткое время потеряв нить разговора. — И вы наконец запустите… туда… куда планировали, свою ладонь… я дам вам такую возможность.

— Что я слышу? Вернуться? — Казалось, удивлению женщины не было предела, она даже потеряла на миг дар речи. — Да вас от этой кадки, уверена, потом на аркане не оттащишь. Нет уж, извольте обойтись на этот раз без меня. Вы же получили что хотели.

— Жаль, что вы мне не верите.

— Вы Стеньку Разина помните?

После этого вопроса Дозморов почувствовал себя бегуном на короткие дистанции. Конкретно — на сто десять метров с барьерами. Но если у всех в забеге барьеры были одинаковой высоты, то у него один сантиметров на тридцать выше. Этим «нестандартным» барьером и стал вопрос про Стеньку Разина. Как его перепрыгнуть?

— Что-то припоминаю, — промямлил капитан.

— Так вот, он друзей на бабу променял…

— Не улавливаю связи?

— А вы меня на эту самую кадку. Будь она трижды неладна! Ступайте, надеюсь, не заблудитесь.

Кадка с гибискусом на втором этаже была единственная, поэтому ее капитан нашел довольно быстро. Земли около нее он не заметил, хотя присматривался как мог.

«Ну еще бы! — рассуждал он сам с собой, разглядывая растение под разными ракурсами. — Ежедневную уборку никто не отменял. Кстати, неплохо бы пообщаться с уборщицей, хотя вряд ли она сообщит мне что-то новое!»

Непосредственно в кадке земля выглядела обыкновенно. Дозморов бы не сказал, что в ней недавно кто-то рылся. Но проверить появившуюся догадку следовало немедленно.

Осмотревшись, он заметил невдалеке в качающемся кресле бабушку, которая вязала на спицах.

— Извините, пожалуйста, как вас зовут?

— Парамоновной все кличут, — бодро ответила бабуся, обрадовавшись нечаянному разговору. — И ты, милок, так зови.

— Парамоновна, — обратился он к ней вполголоса, сделав несколько шагов. — Вы мне спицу не одолжите?

— Дак пошто не одолжить? А зачем тебе она, милок? — незатейливо поинтересовалась старушка.

— Я расследую преступление, мне необходимо проверить содержимое цветочного горшка.

— Тыкать в землю, что ли, будешь? Аки на таможне?

— Ух, какие слова-то вы знаете?

— Дак по телевизору видала.

— Именно так, я спицу потом обещаю помыть под краном.

— Дак… понятно, что не в луже! — С этими словами бабка с трудом слезла с кресла-качалки и направилась в ближайшую комнату. — Сейчас принесу, подожди, милок.

В кадке ничего обнаружено не было, спицу Илья возвратил хозяйке.

Спустившись в холл первого этажа, от вахтера он позвонил в отдел, попросил эксперта срочно приехать. Обещал послать за ним машину. Потом взглянул на часы, стрелки показывали половину четвертого.

Отправив машину за Эренбургом, уселся на скамью перед фасадом здания и принялся размышлять. Если верить этой экстравагантной нимфоманке Генриетте, то в кадке однозначно что-то прятали. Скорее всего — ночью, так как утром на паркете женщина обнаружила землю.

Днем была уборка, землю, естественно, убрали.

Что могли прятать? Все что угодно, вопрос пока остается открытым.

С какой целью? Тоже понятно: обыскивать кадку с гибискусом никто не будет, а комнаты непременно «прошерстят». Так мыслил преступник. Правильно мыслил, надо признать!