Книга Убийство. Дубль первый, страница 51 – Валерий Шарапов

Если бы во рту капитана в этот миг был леденец, он бы обязательно попал не в то горло. И еще не известно, чем бы все закончилось.

— Да, у вас… стройная фигурка, — слегка покраснев, заметил он, прикидывая, на какие еще вопросы ему придется ответить, если так пойдет и дальше.

— Что вы врете! — фыркнула культмассовик, кое-как дотянувшись до пачки «Интера» и коробка спичек на письменном столе, заваленном всякими бумагами. — Как вы могли ее рассмотреть сквозь костюм? Согласитесь, он вам мешает и вы бы хотели его снять. Точнее — сорвать силой.

— Все-таки хотелось бы узнать, — с не свойственной ему робостью уточнил Илья, — какую кадку вы имели в виду.

— Вы думаете, я этого не понимаю? — спросила женщина, доставая сигарету из пачки и прикуривая. — Зря вы так думаете!

— Чего не понимаете?

Надо признать, дым выпускать она умела. После второй затяжки Генриетта оказалась буквально укутанной синеватым дымным шаром, а у капитана защипало глаза.

— Того, что вы пожаловали сюда именно для того, чтобы узнать, где находится эта кадка. И мое непередаваемое удовольствие лицезреть вашу колоритную шевелюру здесь будет продолжаться ровно до тех пор, пока вы не узнаете, где стоит эта чертова кадка! Зачем же мне спешить, капитан? Какой смысл? Я же не враг себе!

«Да, похоже, ты, Дозморов, увяз конкретно, — монотонно, подобно предновогоднему бою курантов, прозвучало в мозгу Ильи. — Ты, конечно, подготовился, но не до такой же степени! Надо как-то сместить акцент на другое. Причем срочно!»

— Почему вы решили, что нас заинтересует именно та кадка, которую вы имеете в виду?

— Потому что в ней недавно что-то прятали! — мастерски выпуская колечки дыма в потолок, информировала Генриетта, не сводя с капитана подведенных глаз. — Около нее земля. В ней ночью что-то прятали.

— Вы уверены, что это было ночью?

— Конечно, я провожу дискотеки. Они заканчиваются иногда около десяти, иногда позже. Народ знакомится на танцах, просят повторить медляк или белый танец, идешь им навстречу. Я тоже человек, понимаю.

— А я не совсем, — замотал головой капитан.

— В вас нет романтики ни на йоту. Я хочу сказать, что возвращаюсь я после дискотеки через второй этаж, где стоит та самая кадка. Так вот, вечером, когда я возвращалась, около нее земли не было, а утром — была. Какие выводы из этого следуют?

— Какую ночь вы имеете в виду?

— Ночь убийства, разумеется! Хоть какое-то разнообразие в нашей серой жизни. Так хочется иногда взорвать эту обыденность, послать всех к чертовой матери, станцевать канкан, простите, на праздничном столе в чем мать родила…

— Говорите, кадка с растением стоит на втором этаже? — уточнил капитан, изо всех сил стараясь не смотреть в глаза совратительнице.

— Да, около телевизора.

— Почему бы нам с вами не прогуляться сейчас до нее. Вы бы мне показали конкретно…

Стряхнув пепел на блюдце, стоявшее поверх небрежно лежащих на столе бумаг, Генриетта закашлялась:

— Вот видите, что и требовалось доказать. Как только… вы узнали от меня самое ценное, вы спешите меня покинуть, мол, как хочешь, старушка, так и коротай свое одиночество. А я пошел… Да вы ходок, как я посмотрю!

— Я предложил пройтись вместе. Вы что, против?

Затушив окурок в импровизированной пепельнице, Генриетта склонила голову набок, отчего морщинки в уголках глаз стали более заметны.