Книга Убийство. Дубль первый, страница 49 – Валерий Шарапов

Хоть это было и непросто, но он убедил Глушакова отпустить его в санаторий для «уточнения кое-каких деталей». Как подполковник ни допытывался, каких именно, капитан ушел от прямого ответа, наговорив что-то про проверку одной сомнительной версии, которую Илья не хотел бы раньше времени озвучивать. А вдруг она не выгорит?!

— В санаторий! — буркнул капитан водителю, усевшись в «уазик».

— Кто бы сомневался, — отреагировал пшеничноусый сержант, запуская движок. — В основном сейчас гоняю до санатория и обратно, маршрут один.

Когда выехали на загородное шоссе, почему-то вспомнилась Лиля. Нехорошо вчера получилось, она так мечтала сходить в видеосалон на «Красную жару», тем более Илья ей обещал. А виноват кто — понятное дело, Варчук! Настоял, чтоб пробы почвы взяли срочно, а не на следующий день, как предлагал капитан.

И все же что имела в виду эта странная женщина, говоря, что Эренбург «роет землю не там»? Капитан не знал про нее ничего: ни имени, ни фамилии, ни номера, в котором она живет. Но поговорить с ней жаждал всей душой.

Странно: он не помнит, чтобы ее допрашивал. И со съемочной группой она не монтируется никак. Где она обитает, откуда взялась в санатории? Если у нее не все в порядке с мозгами, почему она не в психушке?

Этот гордиев узел требовалось разрубить немедленно!

Глеб Эренбург серьезный парень: если утверждает, что женщина «того», значит, скорее всего, так оно и есть.

В санатории капитан сразу же прошел на пост дежурной медсестры. Когда обрисовал, используя все свое красноречие, загадочную «незнакомку с приветом», Алиса Витальевна — именно так звали дежурную медсестру — рассмеялась.

— Вам, судя по описанию, — предположила чуть полноватая платиновая блондинка средних лет, — нужна Генриетта, это культмассовик санатория. Дама, конечно, экстравагантная, с ней крайне сложно… Но свое дело знает. Хочу вас предупредить… У нее шизофрения, поэтому старайтесь держать себя в рамках.

— Постараюсь. А отчество у вашей Генриетты есть?

— Есть, как же человеку без отчества, — весело отреагировала медсестра, подмигнув капитану, — Герхардовна. А теперь попробуйте быстро выговорить и то и другое и при этом не споткнуться. Если получится, я зааплодирую.

Илья не стал рисковать, просто записал труднопроизносимые имя с отчеством культмассовика в блокнот и, получив координаты красного уголка, где Генриетта должна была в эти минуты проводить репетицию заключительного вечера, отправился на ее поиски.

В коридоре он внезапно наткнулся на трельяж. Увидев себя «в трех измерениях», даже немного смутился и замер как вкопанный.

Ну рыжий… И что? В школе, особенно в начальной, он из-за этого жутко комплексовал. Классе в пятом девочка, к которой он был неравнодушен, так и призналась: «Был бы ты блондином или брюнетом, я бы с тобой дружила, а рыжие совсем не в моем вкусе!»

Веснушки потом куда-то делись, а рыжий цвет волос остался.

Илья даже не знал — в кого он такой, в родне, как назло, ни одного рыжего не было. В старших классах увлекся самбо, даже выступал на районных соревнованиях. С каждым, кто хотя бы намеком пытался пошутить по поводу цвета его волос, Дозморов разбирался на месте.

Из-за этого родителей частенько вызывали в школу. Дома, как только отец узнавал, по поводу чего подралось чадо, Илья не только не получал никаких взбучек, но и удостаивался скупой мужской похвалы за настоящий мужской поступок.