Книга Убийство. Дубль первый, страница 22 – Валерий Шарапов

— Я все понимаю, но, если тебя никто не видел с десяти до часу, твои дела плохи, парень. Хотя как мужик я тебя понимаю.

— Увы, никто меня не видел.

Капитан снова взял ручку, пожал плечами, как бы показывая, что он искренне старался помочь, но ничего, к сожалению, не вышло, и начал записывать с красной строки.

— Получается, что алиби у вас на вчерашний вечер нет. Если добавить к этому факту свидетельские показания о ваших недвусмысленных угрозах в адрес Златоуста и тот факт, что около трупа было обнаружено несколько окурков сигарет «Родопи»…

— На которых мои, опять же, отпечатки пальцев, — покачал головой Эмиль, продолжив фразу за капитана.

— Не юродствуйте, Каримов! Чьи там отпечатки, мы не знаем. Вы еще пороху не нюхали, поэтому и острословите, — перебил его рыжий капитан, тотчас сморщившись: — А, черт, от вас у меня уже мигрень началась…

— Вы бы зашли на пост медсестры, — заботливо заметил Эмиль, указав пальцем на входную дверь. — Это на первом этаже. Там вам таблеточку дадут от головной боли.

— Спасибо, непременно воспользуюсь твоим советом, Каримов. Так вот, результатов по дактилоскопии окурков пока нет. Но, как я выяснил, никто из отдыхающих санатория, кроме вас, «Родопи» не курит. В том числе и среди членов съемочной группы, кстати.

— Все одно к одному! — Эмиль развел руками, устало улыбнувшись. — Что и требовалось доказать! Рыпаться бесполезно.

Капитан пропустил его фразу мимо ушей.

— Согласись, при таком раскладе оставлять тебя на свободе было бы верхом неосмотрительности.

— Вы хотите сказать, что вы меня арестуете?

— Задержим, не арестуем. Ты совершеннолетний, пора отвечать за свои слова и поступки. Пока задержу на сорок восемь часов, — отложив папку с исписанными листами в сторону, Дозморов отстегнул от ремня наручники. — А дальше посмотрим.

Вероника Рыбалко попыталась отодвинуть мужа от зеркала, но не тут-то было. Он возвышался перед ним, подобно памятнику Ленина перед Театром оперы и балета, — монументально и непоколебимо.

— Да неотразимый ты у меня, неотразимый, — похлопала она его по плечу, наблюдая, как старательно тот укладывает свои волосы. — Только не все же время перед зеркалом…

— Неотразимый-то неотразимый, однако шевелюрка редеет не по дням, а по часам, увы, — заметил Игорь, склоняя перед зеркалом голову то вправо, то влево. — И никуда, похоже, от этого не деться.

— Как ты можешь заниматься своей внешностью, — Вероника очертила рукой полукруг в воздухе, как бы подчеркивая несуразность поведения супруга, — когда в профилактории такое творится! Или ты прихорашиваешься перед приходом ментов? Ты с ними кокетничать собираешься? Нашел с кем!

— Да, все говорят… И в столовой, и на процедурах. Что лучше было москвичам не приезжать, жили себе спокойно без них, а тут… Этот Златоуст — кто он нам? Заезжая знаменитость, не более. Но все когда-нибудь случается первый раз. Как гром среди ясного неба.

— Ты на что намекаешь?

Игорь отошел от зеркала, присел на краешек кровати рядом с супругой, приобнял слегка.

«Как хорошо!» — подумалось тотчас ей.

Она замечала это и раньше: муж мог говорить о чем угодно, но от его движений, ласк, которыми Игорь ее в этот миг обволакивал, Веронике становилось так уютно, что произнесенные слова отодвигались на второй и даже третий план. Слова теряли свой изначальный смысл.