Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 37 – Ориана Рамунно

— Папу зовут Аронне Эррера, маму – Ноэми. – Йоиль вновь выдвинул ящик и достал альбом. – Вот то, что я обещал. Это кабинет доктора Брауна до уборки.

Гуго принялся изучать рисунки. Йоиль тщательно зарисовал каждую деталь. На столе микроскопы, книги, кипы бумаг. Можно было разглядеть блокнот и перо. В углу книжный шкаф, кресла и столик с граммофоном. Стрелки часов с маятником показывали одиннадцать. На ковре валялся огрызок яблока. Между елкой и письменным столом лежал доктор Браун в белом халате с закатанными до локтей рукавами. Рядом – две крохотные красные точки.

— А это что? – спросил Гуго, показав на них пальцем.

— Капельки крови, – быстро ответил мальчик.

На следующей странице крупным планом был нарисован мертвец. Вылезшие из орбит бирюзовые глаза с черными дырами зрачков. Рот раскрыт, язык вывалился. Тут, похоже, юный художник дал волю воображению и изобразил язык длиннее, чем тот мог быть на самом деле. На лбу лиловела шишка, очертаниями напоминающая чье-то злое личико.

— Ты уверен, что на полу была кровь?

— Да. Наверное, ее смыли, но она там точно была. Круглые капельки.

— Герр Браун и правда был в халате или ты дофантазировал?

— Я нарисовал все, как было на самом деле. Доктор был в халате. – Йоиль ткнул пальцем в рисунок. – Точь-в-точь привидение.

Мальчик взял альбом и нашел другой рисунок: клубок ярко-синего цвета.

— Что это? – Гуго повертел лист под лампочкой, свисавшей на проводе с потолка.

Освещение в комнате было тусклым из-за забитых досками окон – сквозь щели почти не проникал солнечный свет.

— Запах доктора Брауна. Вернее, один из запахов, – подумав, уточнил Йоиль.

Гуго растерянно улыбнулся. Сам он не почувствовал никакого особенного запаха, но это еще ничего не значило. Многие яды разлагаются быстро.

— Любопытно. Расскажи-ка подробнее.

— Вот этот синий – это запах одеколона. – Йоиль похлопал ладошкой по рисунку. – Хороший запах, так душатся люди, когда идут в театр или гулять.

— А этот серый? – Гуго показал лист оттенка снеговых туч.

— А этим пахло у него изо рта. Странный запах, сразу горький и сладкий. Я уже где-то чуял такой, только не помню где.

Гуго словно током ударило. Разряд пробежал от затылка до поясницы. Вновь перелистав рисунки, он добрался до портрета Брауна. В глазу доктора Йоиль нарисовал собственное отражение: дотошность истинного художника.

— Попробуй вспомнить. Герр Менгеле говорит, у тебя прекрасная память, это и по рисункам видно. Где ты мог прежде чуять такой запах?

Йоиль, болтая ногами, с грустным видом уставился в потолок.

— В Биркенау, – наконец выдавил он. – На прошлой неделе дядя Менгеле возил меня к сестрам-близнецам из Италии, они отказывались говорить со взрослым переводчиком. Там пахло так, словно что-то жарили…

— То есть ты нарисовал вот этот запах?

— Нет. Мы поговорили с близняшками, а потом дядя Менгеле отвел меня на склад выбрать штаны взамен тех, что были на мне. На складе сидела женщина, она разбирала волосы по цветам. Когда я проходил мимо, почувствовал необычный запах, горький и сладкий.

— От доктора Брауна пахло им, да?

— Да.

Гуго взял трость, поднялся. Постукивая кончиком по полу, прошелся туда-сюда по узкой, затхлой комнате. Сердце сильно забилось, пульс отдавался в ушах, желудок сжался. Кажется, Гуго нащупал путеводную нить.