Книга Дым над Берлином, страница 99 – Ориана Рамунно

— Никак не могу уснуть. Может, устроим вечеринку?

От той легкости, с которой она сбивала его с толку, у Гуго занималось дыхание. Но когда Адель слишком сильно хлопнула дверью, дыхание перехватило на самом деле: казалось, ребро вот-вот проткнет легкое.

— Что-то не так? – Адель застыла с бутылкой в руке, так и не донеся ее до бокала. – Извини, не хотела тебя смущать, я лучше пойду.

— Ты тут ни при чем.

Гуго поднял подол рубашки и продемонстрировал огромный синяк. Боль жарко пульсировала.

— Выглядит неважно, – покачала головой Адель.

— Знаю.

— Ты должен показаться врачу.

— Завтра.

Адель протянула ему бокал. Несмотря на внешнюю непринужденность, Гуго почувствовал ее напряжение. Они оказались вдвоем в одной комнате под тягучим покровом ночи, и в воздухе отчетливо ощущалось возбуждение. Ее желание было не менее сильным, чем его.

Они чокнулись, выпили.

— Мне нравится, что Йоиль такой спокойный. – Адель присела на край письменного стола. – Ты молодец. А Эдмунд, кстати, отлично готовит.

— Мой папенька – настоящая заноза в заднице.

— Вздор, он чудесный.

— Ты так говоришь, потому что не тебе приходится постоянно его караулить.

Адель поставила бокал, прикрутила огонек керосиновой лампы, подошла к окну и раздвинула тяжелые плотные шторы. Ночной ветерок легко шевелил ее волосы.

— Иди сюда. – Она чуть посторонилась. – Ты когда-нибудь мог вообразить, что в Берлине можно увидеть звезды?

Гуго встал рядом, посмотрел вниз. Призрачный свет луны освещал улицу, покореженные фонари, провалившиеся крыши.

— Нет, Фишер. Не туда. – Адель за подбородок приподняла его лицо к небу. – Тебе нужно научиться видеть жизнь под другим углом.

Гуго послушно уставился в небо. Бескрайнее, усыпанное мириадами светящихся точек. Он узнал созвездия, которые показывала ему мать, когда они проводили каникулы в Шварцвальде: Лебедь, Лира, Орел. В ночной тишине таинственно мерцал Северный крест.

Адель прильнула к нему.

Он понял, что она раздевается.

Свет луны и звезд ласкал ее обнаженную кожу.

Ноги Адель, едва прикрытые скомканной простыней, переплетались с его ногами. Гуго чувствовал на своей шее ее теплое дыхание. Он погладил ее по волосам, Адель глубоко вздохнула, что-то пробормотала и лишь потом подняла на него блестящие глаза.

— Наверное, теперь мы достаточно близки, и я могу сказать, что́ мне в тебе особенно нравится, – прошептала она.

— Любопытно узнать…

— Мне нравится, когда ты падаешь.

— Чего?!

Гуго решил, что ослышался. Из-за болезни он действительно часто падал, сегодня вечером так вообще знатно приложился о мостовую. Он машинально дотронулся до раны на лбу. Адель села и рассмеялась:

— Да я не в том смысле! В переносном… Терпеть не могу людей, которые никогда не оступаются, потому что стоит им упасть, и они уже не встанут. Ты не боишься падать, ты точно знаешь, как потом подниматься.

— А-а. – Гуго не понимал, польщен ли он или чувствует себя притворщиком. – По-моему, ты обо мне чересчур высокого мнения.

— Ты не умеешь смотреть на вещи под правильным углом, я тебе уже говорила.

— Под правильным углом… – задумчиво протянул Гуго, чувствуя, как напрягаются мышцы. – Да, это умение мне бы не помешало. Я вот все пытаюсь выяснить, кто убил детей на Брокене. А если никто их не убивал?

— Я тут перед ним распинаюсь, а он о работе думает. – Адель страдальчески закатила глаза.