Книга Дым над Берлином, страница 80 – Ориана Рамунно

Нагнав парнишку, Гуго схватил его за шиворот и прижал к прутьям клетки. Может, нога у него и не работала, но он не забыл, как ставить наглецов на место. Запоздало сообразив, что «наглец» – всего лишь пятнадцатилетний подросток, Гуго ослабил хватку. Дитер вытаращил глаза:

— Вы?! С ума сошли?

— Вон там стоит мой сын, его только что досрочно приняли в юнгфольк. – Гуго показал на Йоиля, кидавшего лошадям сено.

— А-а, пимпф.

— Да, пимпф. Тебе это ни о чем не говорит? Не знаешь, кто вместо меня подал просьбу о вступлении?

— Герр Фишер, можете пояснить, о чем вы? Потому что я вас не понимаю.

— Сейчас тебе станет яснее. – Гуго навис над Дитером. – Кто-то записал моего сына в юнгфольк сразу после нашей с тобой встречи. И я думаю, что это был ты.

— Нет! Клянусь!

— Эй, что там у вас? – послышался нежный, но решительный голос фрау Хофф. – Что происходит?

— Ничего. – Гуго одернул пиджак и слегка ослабил узел галстука. – Я обознался, принял мальчика за кое-кого другого. Прошу прощения.

— А по-моему, вы препирались…

— Нет-нет. – Гуго улыбнулся Дитеру. – Правда же?

— Да, фрау Хофф, все в порядке, – кивнул тот.

— Надеюсь, представление вам понравилось. – Женщина ясно давала понять, что Гуго пора выметаться из цирка.

— Оно было великолепным, совсем как в моем детстве.

— Рада слышать. Вы успели вовремя, через пять дней мы уезжаем в турне.

— Здорово, что вас не останавливает даже война.

— Нас ничто не может остановить, – подмигнула ему фрау Хофф.

Гуго окликнул Йоиля. Они покинули цирк и вновь вышли на берег Шпрее. Влажный воздух остро пах подсыхающими на отмелях водорослями.

— Что такое пимпф? – Йоиль снял ботинки и гольфы и спустился по ступенькам к самой воде, где покачивались лодки.

— Малыш. – Гуго смотрел, как тот болтает в воде ногами.

— А на самом деле?

— Ладно, сдаюсь. На самом деле это означает пердунишка. – Гуго прыснул со смеху. – Так называют самых маленьких членов гитлерюгенда. Пимпф.

Йоиль раздосадованно посмотрел на него, потом тоже рассмеялся. Пока они смеялись, Гуго наконец сумел сформулировать вопрос, исподволь мучивший его уже несколько минут. Что делали в одном и том же месте Дитер Коста и Вальтер Румер – два человека, чаще всего видевшиеся с Бенедиктом Вайдтом за месяц до смерти?

Сегодня утром небо похоже на расплавленный свинец. Вот и хорошо. Если Бог есть, нечего ему смотреть на то, чем мы будем заниматься.

Те из наших, кто еще оставался в городе, видели, как евреи на рассвете, в точно назначенный час, покидали свои дома. Вытаскивали из кроваток сонных детей и рассаживали по телегам. Организованно, смиренно, двигаясь во влажном тумане, будто бесшумные призраки. Не было необходимости применять силу. Сначала я удивляюсь, но тут же напоминаю себе: тебя тоже никто не принуждает, но ты здесь и подчиняешься приказам.

Ганс считает, все они прибудут на место, так как верят, что их эвакуируют. Может, в Палестину, а то и в Германию. Никто не ожидает того, что произойдет здесь, у палаток, установленных рядом с кладбищем.

Туман. Окрестности растворяются в молочном мареве, и мне кажется, что люди не придут. Увы, тумана недостаточно, чтобы все отменить. Я вижу, как они появляются в конце дороги, – аккуратный ручеек, текущий мимо ворот кладбища. Стараюсь не смотреть им в лицо. Они идут по сужающемуся проходу мимо солдат вермахта и украинской полиции. Подходят к столам, где переводчики велят оставить документы, деньги, украшения, семейные фото. Все, что у них есть с собой. Не знаю, под каким предлогом им приказывают это сделать, но люди безропотно опустошают карманы и сумки, оставляют ключи от домов, а дети – свои игрушки. Лишь когда поступает приказ раздеться, по толпе проходит тревожный ропот. Наверное, спрашивают, зачем раздеваться в такой собачий холод.