Книга Дым над Берлином, страница 57 – Ориана Рамунно

— Видишь ли, Дитер, я выяснил, что ты частенько захаживал к доктору на работу. У тебя какие-то проблемы с глазами?

— Никаких. Я заглядывал просто поболтать. Ходил в больницу, чтобы его жена не пронюхала. Он мне чем-то напоминал отца… У вас есть дети?

— Сын.

— Он в гитлерюгенде?

— Он еще маленький. Ему даже в юнгфольк рановато.

— А-а, молокосос. Десяти нет, да? Как его зовут?

Гуго отмахнулся от вопроса: любопытство Дитера раздражало. Гуго сел и сам пошел в атаку. В конце концов, это ведь его игра.

— Итак, ты заходил просто поболтать к человеку, виновному в смерти твоей матери?

— В смерти моей матери виноват я, – мрачно и глухо произнес Дитер, и Гуго понял, что в душе парнишки гнездятся демоны. – Мне следовало сдержаться, – продолжил мальчик, и голос его полнился раскаянием. – Мы бы обязательно выкрутились, а мама была бы жива.

— Видимо, у твоей матери была какая-то сердечная патология. Рано или поздно это все равно бы случилось.

Гуго умолк. В Дитере он вдруг увидел себя, когда его мать умерла после нескольких дней агонии. По совести, надо было оставить мальчика в покое, но профессиональный опыт требовал продолжить допрос.

— Выходит, ты не держал зла на Вайдтов?

— Нет.

— Даже на Марлен?

— Даже на нее.

— Но она все-таки сука?

— Я это просто так брякнул…

— Ты не замечал ничего странного в поведении доктора за последний месяц? Может быть, он нервничал, тревожился?

— Нет, он был спокойный и невозмутимый, как всегда.

Гуго постучал кончиком трости. Человека, который пишет прощальное письмо симпатическими чернилами, вряд ли назовешь спокойным и невозмутимым. Вайдт знал, что над ним нависла серьезная опасность. С другой стороны, какому подростку хватит силы духа и изворотливости, чтобы выдать убийство за самоубийство? Он исключал, что Дитер напрямую причастен к смерти Вайдта, однако его частые посещения «Шарите» смущали. А еще эта странная записка, заложенная на странице с записью о визите Дитера…

Он огляделся, ища что-нибудь, что расскажет ему о самом Дитере. Библия, скрипка на столе…

— Играешь?

— Нет, это одной моей подруги. Я играю на фортепьяно.

— А где сейчас твоя подруга?

— Не знаю. Эмигрировала, наверное.

— Хмм.

Гуго помнил, что первыми эмигрировали самые дальновидные. В основном евреи, но были и коммунисты, гомосексуалы, цыгане. Он прищурился, пытаясь разобрать буквы, нацарапанные на деке. Дуда. Древнее цыганское имя. Вместо расспросов о цыганке указал на Библию:

— А это? Читаешь или монахини всучили?

— Читаю, конечно! В Библии есть все ответы.

Итак, Дитер – член гитлерюгенда, хранящий скрипку какой-то цыганки и читающий Библию. Его душевный склад далек и от простоты, и от стандартов гитлерюгенда. Мальчик заметил, что Гуго разглядывает его форму.

— А вы тоже были в гитлерюгенде?

Что же хотел узнать юный Коста, задавая свой вопрос? Считает ли себя Гуго убежденным нацистом? Хранит ли, помимо партийного билета, фанатичную веру в сердце?

— В мое время это было необязательно, – коротко ответил он. – И вопросы здесь задаю я. Где ты был двадцать третьего июня?

— Валялся в кровати с температурой. – Дитер вновь залез под одеяло. – Сестры подтвердят.

— Да, я спрошу.

Больше ему предъявить было нечего, так что придется поверить на слово монахиням, которые, по идее, врать не могут.