Книга Госпожа Сим – киллер, страница 43 – Джиён Кан

Представьте, вы берете голубоглазого и белокурого человека, ни разу в жизни не покидавшего родного континента, и бросаете в огромную пещеру с запасом еды на десять лет. А что, если сверху скинуть еще корейско-английский словарь и все тома эпопеи «Земля» Пак Кённи? И чтобы не умер, каждый день, прямо как в кино, давать пищу и лекарства, а через пятнадцать лет выпустить из пещеры – что с ним станется? Вероятно, он будет знать роман «Земля» куда лучше меня – я-то читала его всего раз и очень давно. И возможно, ослепленный солнечным сиянием, глядя широко раскрытыми глазами на простирающийся перед ним мир, он начнет, запинаясь, рассказывать своим спасателям, как сильно ему напоминает открывшийся пейзаж бескрайние поля округа Пхёнсари из книг.

Если вместо романа дать лобзик и стамеску, он может стать великим резчиком по дереву; а если скрипку или трубу, то он научится прилично играть. И пусть даже после этого человека ничего не останется, – за столькие годы одиноких раздумий он все равно окажется на шаг ближе к постижению всего сущего во Вселенной.

В ограниченном пространстве, лишенный выбора, во что угодно уйдешь с головой, лишь бы не сойти с ума. Такова суть людей.

Мы с мужем уже пятнадцать лет заточены в этой квартире, и все эти годы ничем не занимались. Так мы стали мыслителями. Мы не знаем, кто нас запер. Чтобы следить за нами, у входа в здание поставили мужчину в темно-синей фуражке и со свистком на шее, якобы консьержа. Его пронизывающий насквозь взгляд и жесткая манера речи настолько пугали меня, что я даже не осмеливалась посмотреть ему в глаза. Я уже целую вечность не решалась выйти из квартиры: вдруг за поясом у него был припрятан пистолет и тряпка, смоченная снотворным?

Наши тюремщики каждое утро вешали на ручку входной двери пакет с рисом, кимчхи и несколькими закусками. Порции абсурдно крошечные для двоих человек, а сама еда совсем невкусная, но ради выживания я, чуть приоткрыв дверь, только чтобы просунуть руку, быстро хватала пакет и затягивала его внутрь. Затем, тревожно переглянувшись с мужем, несла еду в комнату. Ежемесячно на наш счет переводили немного денег. Муж запретил их тратить – на случай, если мы покинем этот дом, пусть даже неизвестно, когда это произойдет. Поскольку мы не можем выходить из квартиры, вероятно, на счету скопилось уже значительно больше, чем я думала. Я вынула из ящика банковскую книжку и повертела ее в руках, затем посмотрела на уже сто лет как не работающий телефон. Мне стало не по себе. Казалось, этот незнакомый аппарат в любой момент оживет, зарычит, как разгневанный зверь, и передаст угрозы наших мучителей.

Поскольку мы ничего не потребляем, то и не производим мусора. Мы заперты в четырех стенах и весь день проводим, равнодушно смотря в окно. Вот пролетела птица, откуда-то раздался детский смех, донесся запах жареной картошки. Муж, стоя в лоджии, порылся в карманах. Похоже, искал сигареты. Но он бросил курить в тот день, десять лет назад. «Еще не бросил, я только начал», – пробормотал он под нос, вероятно почувствовав затылком мой обжигающий взгляд.

Апатия накрыла нас не сразу. Еще семь лет назад мы с мужем круглые сутки придумывали способы выбраться. Тогда мы не знали, что в доме повсюду установлены камеры видеонаблюдения. Контактировать с людьми приходилось мне: я все же была похрабрее мужа. Тогда мне исполнилось всего тридцать, я только вышла замуж и привыкала к новой квартире. Я пошла к соседям из шестьсот восьмой, держа в руках записку от мужа, в которой он сообщал, что за нами следят.