Книга Госпожа Сим – киллер, страница 118 – Джиён Кан

— В этом и заключается суть слежки: надо держаться на максимальном расстоянии от цели, чтобы не быть замеченным, но при этом не выпускать объект из виду. Обычно на машине я веду наблюдение за неверными супругами – в этом деле я поднаторел.

Если интуиция меня не подводит, то Пак Тхэсан уже заметил, что Пак Хёнсок следит за ним. Другими словами, теперь ловит того на живца. Пак Тхэсан намеренно сбавил скорость только для того, чтобы Хёнсок не потерял его, и свернул на глухую дорогу, ведущую к горе. Чунги припарковался на обочине и подпер подбородок тыльной стороной руки. Вдруг под горой, там, куда уехали обе машины, взвился столб пламени.

— Это не в стиле нашего директора.

Пак Тхэсан неторопливо покидал место происшествия, как искусный Цзян Цзыя^[10], поймавший богатый улов. Напуганные взрывом лесные птицы шумно разлетелись в разные стороны.

У моего сына Чинсопа есть странная привычка. Когда он врет, то с готовностью отдает собеседнику дорогие своему сердцу вещицы. Как-то давно я спросила у него, куда делись стирательная резинка, точилка для карандашей, диск с играми, и он, не смея поднять головы, промямлил, что подарил их другу на день рождения. Сначала я решила, что над Чинсопом издеваются в школе или что какой-то задира постарше отбирает его школьные принадлежности, и очень разозлилась. Но утром следующего дня, обнаружив у себя в изголовье его свинку-копилку, я все поняла: он вовсе не раздаривал вещи приятелям на праздники, а раздавал все самое ценное, чтобы заглушить чувство вины за свою ложь. Я сильно отругала его в тот раз. С тех пор Чинсоп был самым честным ребенком.

Это сыграло на руку школьным учителям: Чинсоп выкладывал все как на духу, когда у него спрашивали о проступках одноклассников. Поэтому друзей у него, в общем-то, не было, но казалось, он от этого не страдал, поскольку любил все делать в одиночку. Однако с некоторых пор Чинсоп стал вести себя подозрительно.

После возвращения из армии он почти не появлялся дома, постоянно болтался неизвестно где. А с тех пор, как Чинсоп нашел новую подработку без определенного графика, он все реже ночевал дома. И в один день ни с того ни сего отдал нам с Чиной свои любимые смарт-часы и переслал электронный подарочный сертификат, срок действия которого еще не скоро подошел бы к концу.

Я встревожилась. Чинсоп явно что-то скрывал от меня. Глядя на то, как его ровесники, разодевшись в пух и прах, разгуливают по злачным кварталам, я остро осознавала: имея молодое, сильное тело, раздобыть денег очень легко. Я боялась, что Чинсоп ввязался в грязное дело. Но у меня не было морального права ругать его за это. Может ли кого-то отчитывать человек, который покупает рис и готовит кимчхи на деньги, заработанные убийством?

Тем временем я совершила еще четыре заказных убийства. Я перерезала горло мужчине, который обесчестил девушку, искренне любившую его, а затем женился на другой; вскрыла брюхо директору крупной маркетинговой компании, который довел целую семью до разорения и самоубийства. Насильник, ушедший от правосудия, и безжалостный ростовщик тоже были убиты мной. В такие дни, возвращаясь домой, я тщательно мыла руки. Я знала, что на мне нет ни капли крови, но я терла ладони мочалкой и вычищала все из-под ногтей старой зубной щеткой. И даже после этого надевала резиновые перчатки, чтобы промыть рис перед готовкой. Я не хотела, чтобы следы совершенного убийства попали в блюда, которые ели мои дети.