Книга Тени Гонконга, страница 98 – Кристен Лэш

Зря я это. Не стоило ничего говорить, я знаю. Надо либо заткнуться и украсить алтарь предков, либо заткнуться и уйти к Максу.

Она хлопает глазами.

— Третья Жена?

— Третья Жена сказала, что вы довольны этой жизнью и пойдете на что угодно, чтобы ее сохранить. Но я-то нет. Я не выйду за кого-то вроде Дяди, чтобы меня называли по номеру, чтобы пытаться родить от него детей, пока не подорву здоровье, и жестоко обращаться с теми детьми, которые у меня есть! Не сделаю этого ни за что на свете и больше не буду делать как вы велите, потому что я на что угодно готова, лишь бы не превратиться в вас!

Первая Жена снова садится, на этот раз медленнее.

Хватит, Мей, перестань болтать!

Но некоторые поезда не остановить, даже если броситься перед ними на рельсы.

— Спорим, я знаю, кто отец вашего ребенка, – слышу я собственный голос. – Джордж Мэйденхэйр, правда? Я видела, как вы на него смотрите. Я видела, как вы разговариваете под деревьями кельрейтерии у его дома! Если будете меня мучить, я скажу мистеру Мэйденхэйру, что ваш ребенок может быть от него, и тогда он просто не позволит вам с Дядей растить его ребенка! Вы же знаете, что не позволит! Потому что он не китаец, и ему не надо всю жизнь притворяться, что он счастлив, даже когда несчастен, просто чтобы его семья не покрылась позором, как приходится делать Дяде, и Айи, и Третьей Жене, и ма прежде, чем она убежала. А я так никогда, никогда в жизни не буду делать!

Первая Жена приоткрывает рот, совсем чуть-чуть, всего на щелочку.

Мы обе понимаем, что я наговорила лишнего.

— Удивительно, – говорит Первая Жена, и голос ее похож на ледяной дождь, – что настолько умный ребенок, как ты, может быть настолько не прав во всем.

— Умный? – огрызаюсь я. – Вы меня сейчас умной назвали? Вы же последние пять лет рассказывали мне, что я тупая как пень!

Я выхожу из дома; сердце продолжает отчаянно колотиться, все тело потрескивает, будто я проглотила радио.

Когда я подхожу к гадательной лавке, меня переполняет энергия – оттого, что я поругалась с Первой Женой, оттого, что я слишком далеко зашла, и это до ужаса меня возбудило. Правда, в итоге я чувствую себя виноватой, будто украла у Первой Жены ци – проделала в ней дырочку и вытянула всю ци наружу. Я решаю, что, когда вернусь, сделаю алтарь предков совершенно роскошным, даже если у нас останется только половина еды. Может, сделаю ей сюрприз к моменту пробуждения.

Потому что, как это ни печально, в глубине души – глубже, чем можно дотянуться черпаком, – я все еще хочу порадовать Первую Жену.

Порадовать ее, и разозлить ее, и ненавидеть ее хочу, и хочу, чтобы она меня любила, и все это сразу.

Может, она все-таки мне немножко как мать.

Утром я понимаю, что нечаянно переночевала в гадательной лавке. Вчерашний день был такой длинный и ужасный, слава богу, что уже начался следующий. Мы с Максом никогда не видимся по утрам и оба немножко стесняемся.

— Я подумал, лучше теперь тебе все сеансы проводить, – заявляет Макс. – Эти твои рисунки всем очень нравятся, что неудивительно. А я буду работать с зеркалом и гадать. Все равно я это больше люблю. И с сеансом на вечеринке в честь помолвки твоей кузины то же самое – давай его ты проведешь.

— Айи хочет и с призраками поговорить, и предсказание получить, – говорю я.