Книга Тени Гонконга, страница 35 – Кристен Лэш

Я смотрю на все это раскрыв рот, потом закрываю его, чтобы птицы не свили там гнездо.

Третья Жена останавливается у реки и фотографирует.

— Это канонерские лодки, – говорит она, но на реке столько лодок, что я не пойму, которые она имеет в виду. – Вот те большие темные пятна вдали – это линкоры. Эти маленькие плоскодонные суда – сампаны, ты их наверняка уже видела. Дальше японский лайнер. Он скоро отправится в Америку – там куча пассажиров, которые очень боятся оставаться в Шанхае. Лайнер остановится в Кобе, а потом пойдет на восток, через Тихий океан. Можешь себе такое представить, Маленькая Мей? Путешествие через полмира!

Голос ее еле слышен, будто он уже плывет через полмира.

Над кораблями поднимается пар, а надо мной – облачко дыхания.

По-моему, нам не положено здесь быть. Не так. Не сегодня. И потом, люди ведь обычно фотографируют, чтобы потом вспоминать о хорошем, разве не так? Вроде той фотографии ма у нас дома, где она улыбается чему-то, что никто не видит? Кому нужны фотографии канонерских лодок?

Мы проталкиваемся сквозь толпу. Третья Жена держит меня за руку. Ее рука мягкая и прохладная, а вот моя от ужасной жары вся опухла.

Небо из серого становится оранжевым.

Вдали что-то грохочет, и это не похоже на гром.

Над головой у нас что-то взрывается; люди вокруг поднимают головы и смотрят наверх. Я не смотрю наверх, мне страшно. Хорошо, что она держит меня за руку. Вдали мост, и на нем толпа еще больше, вся она движется к нам.

Свернуть некуда.

— Давайте зайдем в дом, – говорю я, дергая ее за руку, но Третья Жена меня не слышит из-за толп, кораблей и взрывов.

— Я тебя сегодня привела, – говорит она, – потому что это из-за меня ты оказалась в Шанхае.

Что?

— Теперь ты тут и принадлежишь Первой Жене, и я ничего не могу с этим поделать. Я только могу тебе показать, что мир гораздо больше этого дома, Маленькая Мей, гораздо больше, чем Первая Жена и ее предсказатели. Знаешь, я всегда хотела быть фотографом, – говорит она. – Примерно с твоего возраста. Думала, буду работать на «Шанхай ивнинг пост». Или даже на одну из американских газет… мне просто мужества не хватило. У меня вообще никогда не хватало мужества показывать вещи и даже людей такими, какие они есть. Но, может, теперь я смогу что-то исправить. – Она сжимает мне руку и смеется сдавленным смехом. – Смотри, вот он, «Катай», Маленькая Мей! Пойдем! На крыше наверняка будет масса народа – целый спектакль! Теперь понимаешь, что я имею в виду под бескрайним миром? Ты чувствуешь, как все пропитано энергией? Как вообще можно чувствовать себя живым в уютном домике, где вокруг только деревья, тишина, слуги и предрассудки?

О чем она вообще?

Что происходит?

Третья Жена улыбается мне.

— Только не говори Первой Жене обо всем, что мы сегодня увидим, Маленькая Мей. Она не поймет. Она ценит ту жизнь, она на все готова, чтобы ее защитить. А я считаю, что приход японцев может стать для нас благословением. Какие-то пути закроются, но другие откроются. У нас с тобой могут быть замечательные приключения, я о тебе позабочусь, но в доме никому не говори. Поверь мне, ладно? Ты же умеешь хранить секреты?

— Моя ма была тут? – выпаливаю я.

Она останавливается, а люди по сторонам от нас продолжают проталкиваться мимо.