Книга Тени Гонконга, страница 29 – Кристен Лэш

Слева от него и справа от Мей две девушки – идентичные близнецы, Делия и Сесилия. Они как минимум на пять лет моложе двадцатитрехлетней Мей и разговаривают в основном друг с другом, на каком-то языке, смахивающем на их личный.

Мей уже хочется заорать Холли: «Расскажи нам про состязание!», но она молчит, жует и глотает.

Угощения все несут и несут. Спиртовые лампы отбрасывают тени на скатерть.

Мей все эти яства кажутся переваренными и пережаренными, и напитки дело не поправляют. Единственный вкус, который она чувствует, – это вкус собственной тревоги. Пока что Мей не увидела почти никаких доказательств того, что в этом доме больше призраков, чем во всем Гонконге, но от этого ей не легче. Бывают голодные призраки, которые давно потеряли память и от них мало что осталось, кроме огромных ртов, или призраки невинно убиенных, жертвы убийства, отчаянно стремящиеся к справедливости, – призраки, которые не пытаются скрыть свое присутствие.

А есть и другие.

Те, которых не обнаружишь, пока вдруг не обернешься.

Молодой человек так долго смотрит на Мей в упор, что она чувствует себя как одна из ее собственных бумажных марионеток на палочках.

— Меня зовут Джейми, – говорит он наконец на кантонском диалекте с акцентом человека, который слишком усердно его изучал. – Джеймс Накамура, но друзья зовут меня Джейми. А вы…

Услышав его фамилию, Мей вздрагивает. Японец! Ну или по крайней мере японского происхождения. Она все же собирается ответить, но потом вдруг осознает – в нем и в его хорошо скроенном выражении лица, подобранном к хорошо скроенной одежде, есть что-то знакомое.

Как? Почему?

Может, он важный клиент с тех времен, когда Мей работала в Монкоке? Может, он и тогда так же ей улыбался своей накрахмаленной улыбкой сверху вниз – с вершины настолько далеко вниз, насколько Мей вообще доводилось опускаться?

— Вы немая? – спрашивает он.

— Меня зовут Чен Мей, – отвечает она на мандаринском диалекте. Мей не планировала на него переходить, но ей слишком не по себе.

Следует неловкая пауза.

— Знакомый акцент… вы из Шанхая, – отвечает он тоже на мандаринском.

Как и он сам. Мей слышит признаки тамошнего выговора в его голосе. Если она попросит, он, возможно, даже перейдет на шанхайский диалект. Возможно, он, как и Холли, когда-то был в толпе ее зрителей, хотя Мей не может решить, хуже это или лучше, чем если он окажется бывшим важным клиентом. Обычные клиенты просто хотели хорошо провести время с китаянкой в ципао с разрезом сбоку; им нравились застенчивые взгляды, милые улыбки и кроткий голосок. А вот важные клиенты ничего не покупали – они заказывали. Они искали то, чего на самом деле, можно сказать, не существовало. Их желания не были плотскими – любое прикосновение, любое напоминание о реальности только все портило.

Часто им нравилось смотреть, как она распускает волосы. Пятьдесят лет назад им, возможно, понравилось бы смотреть, как она разбинтовывает ноги.

Джейми Накамура точно был бы важным клиентом, Мей в этом уверена. Такая от него исходит самоуверенность и такой у него отсутствующий вид.

— И когда же вы уехали из Шанхая? – спрашивает он.

— Прямо перед тем, как его взяли красные, – напряженно отвечает Мей. – А вы, мистер…

— Пожалуйста, зовите меня Джейми.

Снова молчание.