Книга Первый ящик снизу, страница 46 – Паоло Дельмастро

Я почувствовал, как в кармане джинсов завибрировал телефон. Ответил, даже не посмотрев на номер.

— Отвечает оператор один-пять-ноль-один … — короткая пауза. — …из Италии. Здравствуй, Элио! Я тебе не помешала? Как твои дела?

— Неплохо. А у тебя?

— И у меня хорошо, спасибо. Что скажешь?

— Я? Разве это не ты должна сделать мне предложение, от которого невозможно отказаться?

— Если хочешь, я могу рассказать тебе о нашем супервыгодном тарифе на сверхбыстрый интернет, но, боюсь, это будет пустой тратой времени, ведь ты там ищешь только рецепты. Как продвигается дело о промышленном шпионаже?

— Очень хорошо. Как раз думал о том, что благодаря ему я не буду голодать, по крайней мере, месяца два.

— Серьезно? Я очень за тебя рада. Ты уже раскрыл дело?

— Думаю, что да.

— Как интересно! Расскажи мне что-нибудь, можешь? Я думала, что промышленный шпионаж существует только в кино.

— Тем не менее такое запросто происходит и в реальной жизни. Компании нужно заполнить технологический пробел, поэтому она выходит на контакт с сотрудником конкурирующей фирмы, подкупает его и через него получает доступ к секретным документам. Так за несколько дней они совершают прорыв, на который в противном случае потребовались бы месяцы, а то и годы исследований и разработок.

— Надо же, какие проходимцы!

— В последний раз я слышал это слово от моей бабушки.

— Спасибо большое, ты очень любезен. Что за придурки, так лучше?

— Посовременнее, это уж точно.

— И ты их обнаружил? Как?

— У меня есть свои методы, которые я не могу раскрывать. Но, по факту, я вычислил сотрудника, который попался на крючок компании-конкурента. Он пообещал передать им секретные документы через пару недель.

— Как ты думаешь, почему этот человек согласился?

— Из-за денег, естественно.

— Это понятно, но мне бы хотелось лучше понять, что он собой представляет. Беспринципный негодяй, который предает компанию, в которой работает? Или какой-нибудь несчастный человек, отчаянно нуждающийся в деньгах?

Ну вот, опять эти разговоры о морали.

— А я откуда знаю? Я ведь не брал у него интервью. Мне платят за то, чтобы я выяснил, кто собирается продать секреты, и именно это я и сделал.

— Ты на него уже заявил?

— Нет еще, я должен поймать его с поличным.

— И потом ты на него донесешь?

— Если не хочу потерять вторую половину гонорара, то да, конечно, я это сделаю. Разумеется, я не пойду в полицию, а просто сообщу его имя работодателю. А дальше они сами решат, как поступить.

— Но разве ты не можешь до этого с ним поговорить? Выяснить, почему этот сотрудник на такое согласился? Может быть, тебе удастся его отговорить. Тебе не кажется, что ты втягиваешь в неприятности человека, у которого их и так, возможно, предостаточно?

— Слушай, я не миссионер. Мне с трудом удается справляться со своими проблемами. Что ты от меня хочешь? Чтобы я еще и за других переживал?

— Я только хочу сказать, что, скорее всего, дело не только в деньгах.

— А я говорю, что это меня не касается. Через две недели я получу гонорар, и все это станет для меня лишь воспоминанием. Даже больше тебе скажу: в этой сфере «сарафанное радио» — лучшая реклама. Если клиенты останутся довольны моей работой, мне удастся выйти на гораздо более прибыльный рынок. Тогда ты наконец будешь довольна, потому что я смогу бросить слежку за тайными парочками и не стану своей работой разрушать семьи.