Книга Первый ящик снизу, страница 45 – Паоло Дельмастро

— Получается, он дает моральное оправдание тому, что делает. Значит, это не нарцисс, который хочет обратить на себя внимание, но и не злой гений. Он тот, кто убивает, потому что убежден, что поступает правильно, потому что он якобы на стороне добра.

— Согласен. И что теперь? Каждому взятию в этой партии будет соответствовать убийство кого-то из наркоторговцев?

— Не думаю, иначе ему придется извести массу народа. А эти люди тоже не лыком шиты и после двух убийств будут настороже. К тому же он уже пропустил одного: на девятом ходу белые берут пешку, но на той позиции трупов не было. Мне кажется, убийца просто хочет объяснить нам, почему он так поступает.

— И до каких пор это будет продолжаться?

— Скорее всего, до конца партии. До шаха и мата.

— То есть? В чем, по-твоему, будет заключаться мат?^[36]

— Скорее всего, ответ на этот вопрос знает только он сам.

Внезапно я почувствовал, как воздух заметно похолодел, а ветер усилился. Мы встали, пошли платить, а затем направились к выходу из парка. В общей сложности мы выпили семь бутылок пива и съели две тарелки мясного ассорти, к которому я почти не притронулся.

— Да уж, пожрать ты горазд, — поддел я Андрея.

— Мне приходится запасаться впрок. Я ведь тебе говорил, что дела в последнее время идут не очень хорошо.

Я вдруг вспомнил, что еще хотел обсудить с ним вторую идею.

— Ну что, ты уже решил, как собираешься потратить деньги, которые тебе заплатит прокуратура? — со смехом поинтересовался Андрей.

— Они предложили мне заключить с ними контракт, но проблема в том, что я не хочу их денег. Это вызывает у меня внутренний конфликт. А вот если бы их взял ты, я жил бы в согласии с самим собой и был бы за тебя рад.

Я подсчитал, что гонорар за расследование дела о промышленном шпионаже позволит мне пережить лето. Там все казалось предельно ясным: через несколько недель я выведу Россетти на чистую воду и, получив остаток суммы, следующие два месяца смогу жить припеваючи. О том, как пережить зиму, я подумаю потом. А пока эти деньги были гораздо нужнее моему другу.

Андрей остановился и молча на меня посмотрел. Мне даже показалось, что глаза его заблестели, но это вполне могло быть следствием всего выпитого им алкоголя.

— Друг, ты не шутишь? У меня ведь нет внутренних конфликтов, ты же знаешь.

— Я совершенно серьезен. Значит, договорились? Но ты должен будешь мне помогать, если появится что-то новое.

Андрей разразился своим звонким смехом с характерным нажимом на «и». Он крепко обнял меня, и я смог рассмотреть, что это не было действием алкоголя: мой друг действительно прослезился.

Мы расстались на выходе из парка. За пару часов ветер развеял жару, и небо вновь стало голубым, по крайней мере там, где его не закрывали тучи, предвещавшие освежающий ливень. Мне захотелось пойти домой пешком — я надеялся, что прогулка поможет немного отвлечься. Но я никак не мог избавиться от преследующих меня мыслей: перед глазами проносились изображения двух трупов, шахматных диаграмм из партии более чем двадцатилетней давности и человека без имени и без лица, готовящегося совершить новое убийство, место и время которого я не мог предугадать.

Мимо меня промчался на велосипеде молодой парень. Судя по тому, что нам было известно, это вполне мог быть он. А может, убийца — тот кроткий на вид мужчина лет шестидесяти, зовущий собаку, которая бросилась за велосипедом? Или одна из двух девушек, которые прогуливались по противоположному тротуару и ели мороженое. Или мама Лоренцо. Это мог быть кто угодно. Несмотря на наши с Андреем великолепные теории, я не знал, что сказать комиссару Манкузо. Ничего не поделаешь — пока моя помощь в расследовании была ничтожной. Впрочем, меня это не особо волновало.