Книга Дарующая нити, страница 19 – Тата Верная

— Нет, — со вздохом сказал Герман, — пока не привыкнешь к новому положению, нет.

Я кивнула и направилась к двери.

— Есть ещё одна важная вещь, которую я хотел бы тебе сказать, — начал Герман, но его перебил Максимиллиа:

— Давай об этом потом. Ты же видишь, в каком она состоянии.

Я вышла за дверь под внимательным взглядом новообретённых «деда» и «дяди». Охранники меня не остановили. Поплутала по дому и, наконец, вышла на улицу. Я прижимала к себе альбом и брела по тропинке наугад.

— Привет, Мара! — услышала я знакомый голос и увидела улыбающегося Тишу, который приближался ко мне быстрым шагом, — хочешь, покажу тебе всякие укромные тропинки?

— Почему ты не с Гелой? — задала я прямой вопрос, от которого у Тиши загорелись щёки, и он смущённо опустил глаза.

Я продолжила брести непонятно куда, а он семенил за мной следом и пытался что-то объяснить.

— Она тебе не нужна, так ведь? — увидела, как он развёл руками и как-то съёжился, — ты пытался добраться до меня через знакомство с Гелой.

Он молчал.

— Ты спал с ней? Отвечай!

Он кивнул. А я со всего размаха врезала ему по лицу. В удар я вложила всю злость на Германа, Максимиллиана и обиду за Гелу.

— Она же всего лишь человеческая девушка! — возмущённо крикнул Тиша, держась за щёку. Я резко развернулась и хотела врезать по другой щеке, но он внезапно упал и заскулили, умоляя прекратить. А вот что прекратить?

Ко мне бежал Герман с парой охранников. Значит, сейчас накажут. Рванула от них, но услышала вслед:

— Правильно она тебя припечатала. Нельзя неуважительно относиться к людям. Вставай, ты уезжаешь на перевоспитание.

Оглянулась и увидела Германа. Он улыбался и показывал мне большой палец. Одобрял? Охранники подняли скулящего Тишу и куда-то увели.

Я дошла до небольшого лесочка и села около дерева. Я сидела и просто листала альбом. Остановилась на фотографии, где мама и папа были вместе и счастливо улыбались. А потом в голову полезли мысли.

Если в историю про гибель родителей поверить можно, то про всё остальное… Это просто ерунда какая-то. Наверное, это секта. Накачали меня чем-то до галлюцинаций, подлили в бутылку с колой какую-то гадость, а потом начали внушать эту околесицу. Думали, нашли слабое место. А ведь нашли. От этого стало ещё больнее. Ну ладно. Сделаю вид, что поверила, они расслабятся, а я сбегу. Надо только ноутбук какой-нибудь достать. Или телефон, чтобы с Хароном созвониться. Он поможет. На этой мысли я и остановилась. Обняла раскрытый альбом и закрыла глаза.

— Марина! — меня кто-то мягко, но настойчиво звал. Я открыла глаза и увидела сидящего передо мной на корточках Германа, — Пойдём обедать.

Нехотя поднялась и чуть не упала. Ноги затекли и не слушались. Герман удержал и продолжал поддерживать, пока мы не вернулись в дом.

В столовой было накрыто на троих. Есть откровенно хотелось, и я не стала себе отказывать. Где-то в глубине мелькнула мысль, что в еду могли добавить какую-нибудь гадость, но отбросила её. Обо мне позаботились: подали бефстроганов, который не нужно было резать на куски. Ели молча. Никто не решался начать разговор. Воздух ощутимо звенел от напряжения.

На десерт принесли пирожные. Самые разные. Но я не особо люблю сладкое, поэтому я выбрала небольшой кусочек и ковырялась в нём ложкой. Пятно на груди зудело, а иногда ещё и сильно горело. А я всё время его чесала.