Книга Рассказы горе-ведьмы. Тайна заколдованной колоды, страница 22 – Юна Пир

Следователь сел за стол, я же осталась стоять, облокотившись на спинку стула, стоящего напротив него.

— Так вы пришли ко мне чайку попить или нужно чего? – прервала я затянувшееся молчание.

— Ульяна Валентиновна, вы простите меня, если в прошлый раз я повёл себя несколько резко, но…

— То «гражданочка», то по имени-отчеству… Давайте просто Ульяна.

— Хорошо, спасибо, Ульяна. Мне нужно уточнить некоторые детали. Скажите, пожалуйста, когда вы складывали продукты, не обратили внимание, была ли какая-то сажа на пакете молока или он был в чём-то испачкан?

«Аллилуйя! Он заметил!» – подумала я, а вслух произнесла:

— Если бы пакет молока был грязный, я бы, конечно, обратила на это внимание. Но он был чистый. Сажу или копоть я увидела, уже когда была понятой в его квартире. И руки у него были чистые, когда он у меня свой пакет забирал. По крайней мере, насколько можно судить визуально. А после смерти они были в саже?

— Вроде того… Тогда другой вопрос. Не показался ли вам Гротенберг расстроенным в момент вашей с ним беседы?

— Расстроенным?! Да он был в бешенстве! Я как-никак забрала его еду. Но денег с меня не взял. Потребовал вернуть только то, что осталось. Но был ли он настолько расстроенным, чтобы выйти из окна… не думаю.

— Видели ли вы его раньше? Не знаю, вместе входили, может, в подъезд или когда гуляли с собачкой?

— Товарищ Потапов, соберите в кучу свою дедукцию! Вы видите здесь хоть намёк на животных? У меня нет собаки, нет кошки, нет даже хомячка. Я прихожу поздно, ухожу рано. Редко кого встречаю у лифта и тем более в лифте.

— А вы одна живёте?

— Одна. Иногда сын приезжает. Но он вообще на людей не обращает внимания. Всё время в гаджетах.

— Понимаю, – протянул следователь, мелкими глотками блаженно попивая чай с вафлями.

— Можно поинтересоваться? – попробовала разговорить оппонента я. – Почему вы продолжаете вести это дело? Тут же явный суицид. Закрыли бы за отсутствием состава преступления, и дело с концом.

— Слышу грамотную речь, – улыбнулся Потапов. – Всё было бы именно так, если бы он не был третьим по Москве суицидником с копотью на руках.

— Третьим?!! – округлила глаза я.

— Угу. – Прожевав очередную вафлю, капитан продолжил: – И он не последний. Скажите, пожалуйста, вам о чём-нибудь говорят такие фамилии: Дудник Егор, Поклонова Маргарита, Борычева Ольга?

— Поклонова Маргарита… Знакомо очень… А это не та, которая принимала участие в Битве лучших экстрасенсов? Типа потомственная шаманка.

— Она самая! – оживился следователь. – Вы её хорошо знали?

— Не успела хорошо узнать – она во втором туре вылетела. Вы смеётесь?! Я по бабкам и шаманкам не хожу. Они что, все из этих, сверхъестественных? Просто мой сосед не был похож на шамана. Обычный дядька.

— Вот поэтому он и выпадает из профиля! Если бы не рука, был бы абсолютно обычный самоубийца. Ну, я, наверное, заболтался, – спохватился Потапов, – не буду вас отвлекать. Вы собирались куда-то?

— Да, к родителям на кладбище. Хотела навестить.

— А на каком они у вас?

— На Перловском, здесь недалеко.

— Удивительно! – воскликнул следователь. – Мой отец и бабка там же похоронены. – И добавил смущённо: – Не сочтите за дерзость. Если вы уже готовы, давайте я вас подвезу? Заодно своих тоже проведаю.

Я сконфуженно согласилась, надеясь, что на кладбище мы разойдёмся по «своим могилам», и он мне не помешает закопать куклу. Вот же странно будет выглядеть, если он это увидит.