Книга Рассказы горе-ведьмы. Тайна заколдованной колоды, страница 19 – Юна Пир

— Я хотел еду, а не деньги! Что мне прикажете?! Купюры жевать?

— Могу предложить один круассан, восемь яиц и буженину.

— И сыр, и молоко, и зелень, – недовольно отозвался сосед.

— Молоко я уже открыла… – ошарашенно пролепетала я.

— Из пакета не пили?

— Не-ет…

— Давайте сюда всё, что осталось, – совершенно неожиданно заявил незнакомец.

Я обескураженно собрала всё недоеденное в пакет, а когда вернулась к нему, попыталась дать денег, но он гордо отказался, забрал пакет и удалился к лифту.

Когда я закрыла за ним дверь, пытаясь осмыслить, что произошло, Камила прыснула мне в ухо и разразилась диким хохотом. Смех у неё был мягкий, бархатистый и ужасно заразительный, поэтому я тоже рассмеялась. Так мы хохотали минут пять, пока меня не отвлёк странный шум ломающихся веток за окном и противный глухой удар. Я вышла на балкон и посмотрела вниз. Левее от меня, внизу, на пожелтевшей траве лежало распростёртое тело лицом в землю. Но я узнала тёмно-зелёную пижаму моего соседа.

— Упс, – шепнули мне в ухо.

— Вы знакомы с Семёном Семёновичем Гротенбергом? – устало спросил меня оперативник – высокий, спортивного телосложения мужчина лет тридцати.

— Это кто? – не поняла я.

— Это тот, кто летел без парашюта. – Увидев моё недоумение, оперативник пояснил: – Умершего знали?

— Гротенберг? А-а-а-а, так вот в чём дело?! – кивая своим мыслям, протянула я.

— А в чём, собственно, дело? – уточнил мужчина.

— Не знала, как его зовут… звали… Но он заходил ко мне, перед тем как… Просто доставка перепутала квартиры, и мне принесли его еду. А он пришёл со мной выяснять отношения и забрал свой заказ, – честно рассказала я.

— И за это вы его убили? – лаконично закончил за меня опер.

— Мы?! За кусок буженины?! – возмутилась я.

— Кто это «мы»? Вы были не одна? С подельником? – сразу ухватился за мою оговорку он.

— Просто меня на «вы» никто не называет, – соврала я. – Слишком молода, знаете ли. А пустыми обвинениями не запугаете. Я юрист и уголовное право изучала, а самое главное – уголовно-процессуальное тоже!

— Понятно. Так вы видели кого-нибудь? Знаете, кто с ним конфликтовал?

— Товарищ! Я же сказала, что увидела его сегодня первый раз в своей жизни. И последний, – стараясь взять себя в руки, выдавила я.

— Хорошо. А можете быть понятой? Нам нужно осмотреть его квартиру.

— Слушайте, вы меня то в убийстве обвиняете, то в свидетели приглашаете. Определитесь уже!

— С учётом, что вы процедуру знаете, проще и быстрее будет. Я только из-за этого. Заодно покажете, какие предметы вы трогали. Чтобы исключить возможность следственной ошибки.

Естественно, я согласилась. Пока ждали, когда вскроют замок, подъехал следователь из следственного комитета. Видимо, труп он уже осмотрел и поднялся изучить квартиру. Это был коренастый шатен, чуть выше меня, лет сорока пяти, с неизменным выражением страдания на лице. Их там что, обучают всех так лица кривить? Сначала вошли в помещение сотрудники полиции, потом следователь. Мы с ещё одной соседкой остались стоять на лестничной площадке. Минуты через три уже знакомый мне оперативник позвал нас в квартиру.

Это была двухкомнатная квартира, как у меня, но с зеркально расположенными комнатами. И дизайн был также диаметрально противоположный. Если моя квартира оформлена в стиле скандинавского минимализма, то здесь в лицо пахнуло эпохой перестройки. Громоздкая румынская стенка занимала половину большой комнаты. На полу тёмно-бордовый бабушкин ковёр, а ещё массивный гарнитур мягкой мебели из дивана и двух потёртых кресел. Всё это создавало иллюзию меньшей площади комнаты, чем у меня. В квартире не было грязно, но пыль лежала повсюду. А тёмно-зелёные плюшевые шторы дополняли общее ощущение безысходности. Странно, почему он не вышел из этой квартиры вперёд головой раньше.