Книга Попечительница, страница 97 – Наталья Шнейдер

Вот теперь можно отдавать. И раз уж я решила не беспокоить губернатора лишний раз служебными делами во внеслужебное время, разумнее побеспокоить его там, где он для этого и сидит.

— Марфа, вели закладывать. Поеду в присутствие.

— К барину?

— К турецкому султану, — фыркнула я.

Интересно, большая ли очередь на прием к губернатору? Я положила папку в корзинку со свеженачатой шалью. Пригодится.

В присутствии я до сих пор не бывала. Снаружи видела, конечно — далеко не такое огромное и пафосное, как Дворянское собрание. Внутри — начавшие облупляться стены, тусклый свет, едва проникающий через давно не мытые окна, запах мокрой шерсти и сапожной ваксы.

При моем появлении швейцар вытянулся. Молодой чиновник за конторкой вскочил так резко, что опрокинул чернильницу, чудом поймал ее и покраснел.

— Милостивая государыня Анна Викторовна! Изволите к его превосходительству?

— Изволю. Андрей Кириллович принимает?

— Я доложу.

— Не стоит, я подожду.

Молодой человек посмотрел на меня так, словно я собиралась ждать на тридцатиградусном морозе.

— Его превосходительство, несомненно…

— Несомненно примет меня, когда освободится. Я никуда не тороплюсь.

— Но…

— Молодой человек… — Я улыбнулась. — Если вы сейчас побежите докладывать, Андрей Кириллович бросит просителя, которого уже принимает, выйдет выяснять, что случилось, и обнаружит, что ничего не случилось. Мне придется объяснять, зачем я устроила переполох. Вам — тоже. Вам это надо?

Он подумал.

— Никак нет.

— Вот и мне нет.

В приемной вдоль стены стояли две скамьи — все были заняты.

Пожилой мужчина в потертом мундире держал на коленях сложенное прошение. Рядом сидела женщина в темной шали, прижимая к груди сверток бумаг. Купец у окна нервно перебирал четки. Еще двое мужчин стояли у стены. Все они, разумеется, уставились на меня.

Молодой человек немедля раздобыл где-то стул. Стоять из принципа я не стала, переставила стул ближе к стене, пристроила корзину на колени и достала вязание.

Наконец пожилой мужчина в мундире перестал на меня смотреть и снова уткнулся в свое прошение. Купец отвернулся к окну. Женщина в шали продолжала разглядывать мои спицы с таким интересом, будто хотела попросить нарисовать узор, но не решалась.

За дверью губернаторского кабинета приглушенно звучали голоса. Я прислушалась: любопытно все-таки, но толком ничего не расслышала. Значит, можно и повязать. Торопиться сегодня было совершенно некуда.

Дверь кабинета открылась, и оттуда вышел высокий сухой мужчина лет пятидесяти. Поклонился кому-то внутри, осторожно прикрыл дверь. Посмотрел на меня — лицо изумленно вытянулось. Есть все же свои неудобства в известности: таращатся все, как в зоопарке. Почему-то вспомнилось, как к нам в академию приезжал известный политик и все жаждали с ним сфотографироваться. Хорошо хоть, здесь до такого еще далеко.

Женщина в темной шали вскочила, едва не выронив бумаги. Торопливо перекрестилась, шагая к двери. Зачем-то обернулась и посмотрела на меня.

— Бог вам в помощь, — сказала я.

Женщина благодарно кивнула и исчезла в кабинете. Пожилой мужчина в мундире проводил ее взглядом, вздохнул и переложил прошение с одного колена на другое. Я провязала еще один зубец каймы, с которой начиналась любая шаль.

— Пуховая? — негромко спросил кто-то.