Книга Попечительница, страница 195 – Наталья Шнейдер

Надо записать. Андрей сам разберется, что из этого можно сделать сейчас. Но вряд ли он бросит службу, чтобы помочь фотостудии с освещением.

Под дверью Генриха Иоганновича уже никого не было. Зато рядом с ним в кабинете обнаружился незнакомый молодой человек. Оба выглядели измученными.

— Пожалуй, я погорячился, надеясь на две сотни измерений, — сказал доктор. — Сто пятьдесят пять, и то только потому, что Алексей Дмитриевич любезно пригласил младшего канцелярского служителя дворянского собрания. Михаил Иванович, — он чуть склонил голову в сторону молодого человека, — меня просто спас. Без него под дверью до сих пор толпилась бы очередь.

Я едва не ляпнула, что опытная медсестра на приеме незаменима. Именно потому, что двадцать две минуты на первичный прием пациента — это очень щедро, если не считать осмотр, вопросы, назначения, объяснения и необходимость еще что-то написать в карте. В этом мире, по счастью, пока никто не придумал нормы длительности приема, еще не было страховых компаний, а история болезни пока служила врачу, а не прокурору.

— Одиннадцать повторных, — добавил Генрих Иоганнович. — Но у нас семь дам сорока лет, которым было сорок, еще когда я начинал здесь практику пятнадцать лет назад.

— Понимаю. — Я подавила улыбку. — Возможно, Григорий Иванович поможет вам с возрастом некоторых пациенток.

— Он служит в Светлоярске не так долго, как я. Так вы не будете против, если я покажу ему эти записи?

— Почему я должна быть против? Григорий Иванович — опытный добросовестный врач. Вы собирали данные для науки и пользы пациентов, так пусть они служат пользе пациентов.

А что у нас с почтенным доктором Снегиревым нашлись некоторые разногласия по поводу одного места из Блаженного Августина, к делу отношения не имеет.

Кружки вскрывали в присутствии тех же свидетелей, что и утром. Полковница и председательша стояли плечом к плечу и следили за руками Сумского так зорко, будто ждали, что он вытащит из рукава парочку тузов.

Сумской собирал монеты в аккуратные стопки, закатывал их в бумагу. Раскладывал кредитные билеты. Щелкал костяшками счетов.

— Предварительно две тысячи триста тридцать пять рублей, — сказал он наконец. — Завтра в Приказе с квитанциями вычтем расходы на печать сборника и билетов, а также оплату поденщикам для уборки, и точную сумму внесем как отдельный благотворительный капитал при Приказе.

У меня перехватило дыхание.

— А много ли было расходов? — только и смогла выдавить я.

— Около трехсот рублей, насколько я помню.

Голова кружилась. Значит, все это было не зря. Дальше начнутся другие заботы — как заставить эти деньги работать, как организовать то, что нужно организовать, но сегодня — все было не зря.

— Дмитрий Александрович оставил людей сопроводить Павла Егоровича, — сказал Корсаков. — У его дома тоже будут дежурить и проводят завтра до Приказа. Береженого Бог бережет.

— Передайте Дмитрию Александровичу мою искреннюю благодарность, — сказала я.

Надо будет в ближайшие дни заехать и поблагодарить лично.

— И вам, Алексей Дмитриевич, я тоже очень признательна. Без вас эта ярмарка бы не состоялась.

— Не стоит благодарности, Анна Викторовна. Это дело всей губернии.

У подъезда дворянского собрания ждала карета Андрея. Внутри обнаружился сам Андрей.