Книга Попечительница, страница 194 – Наталья Шнейдер

Девочка постепенно осмелела. Уже не так напряженно следила за каждым своим словом, а однажды даже засмеялась в ответ на замечание другой барышни.

Все шло как надо.

После спектакля Андрей распрощался и уехал — чтобы не выглядело так, будто губернатор курирует эту ярмарку.

Потом закончились входные билеты. Об этом сообщил мне Строганов и, прежде чем я успела удивиться — в конце концов, продажа билетов явно была не по его ведомству, — добавил, что полицмейстер перевел нескольких людей ко входу, «дабы пресечь возможные беспорядки». Один господин в клетчатом жилете, с его слов, уже попытался прорваться силой, заявив, что приехал из-за реки и для него непременно сделают исключение.

— Пользуясь случаем, я должен принести вам отдельную благодарность от своего ведомства, Анна Викторовна, — сказал Строганов. — За вашу идею пускать по билетам любую чистую публику.

Я насторожилась. Он продолжил:

— Мои люди в прямом смысле поймали за руку трех карманников. Весьма прилично выглядевших господ.

Я похолодела.

— И скольких упустили?

В прежнем мире, где кругом были камеры и в крупном городе можно было ходить по улице с торчащим из кармана телефоном — потому что полиция могла его найти, если, конечно, хотела найти, — я успела забыть о карманниках. Но здесь… И какой будет скандал, если кто-то из гостей…

— Жалоб не было, — невозмутимо ответил Строганов. — Купцы привыкли держать деньги за пазухой, дамы не выпускают из рук ридикюли, господа тоже помнят, что не стоит беспечно относиться к бумажнику, полному кредитных билетов.

— Благодарю вас, Дмитрий Александрович. Я совсем об этом не подумала.

— Вам и не нужно было, это наша забота. — Он чуть помолчал. — Надеюсь, в следующий раз вы тоже пустите чистую публику. Приятно, когда тот, кого ты ищешь несколько месяцев, сам приходит к тебе, да еще и заплатив двадцать пять копеек за вход. На благое дело.

Я не удержалась от смеха.

— А господин в клетчатом жилете? Тоже по вашему ведомству?

— Просто нахал, потерявший представления о приличиях. Не дворянин, разумеется.

«Разумеется». Ох уж мне эта сословная спесь! Дворяне тоже прекрасно умеют игнорировать хороший тон — конечно, когда уверены, что им это сойдет с рук. Однако развивать эту мысль не стоило — я и не стала. Я направилась к столу матушки Покровской.

На столешнице одиноко лежала стопка сборников.

— Двадцать штук не купили, — сказала Евдокия Степановна. — Продадим тем, кто на ярмарку не попал, но захочет быть причастным. — Она лукаво улыбнулась: — Может быть, тоже аукцион устроим. После сегодняшнего дня разговоров пойдет много, те, кто не попал, станут локти кусать.

У Градовой кончилась бумага, и последнего желающего она рисовала на обороте карточки с библейской цитатой.

Вересаева закрыла двери кабинета: свет не тот. Те, кто пытался попасть, несмотря на отсутствие записи, разочарованно ворчали.

— К сожалению, природа не делает исключений ради благого дела, и в кабинете уже недостаточно света, чтобы снимки получились качественными, — сказала я. — «Светопись» работает на Большой Торговой, вам там будут рады в солнечный день.

Интересно, как Вересаева будет выкручиваться поздней осенью и зимой. Будет экспериментировать с магниевой вспышкой или сразу примется за электричество? Как там была устроена свеча Яблочкова? Два угольных стержня, ток… А вот дальше начинались детали, которых я толком не помнила. У Яблочкова стержни стояли рядом, между ними был какой-то изолятор — кажется, каолин. И питалось все переменным током, генераторов которого, вроде бы, толком еще нет. Или переменный ток был нужен только для равномерного сгорания электродов, а так и постоянный сойдет?