Книга Попечительница, страница 187 – Наталья Шнейдер

Он слегка поклонился, довольный. Достал часы, щелкнул крышкой.

— Пора.

Мы двинулись ко входу — приветствовать первых прибывших.

Впереди всех вошли две дамы в летах, за ними офицер, и я пожалела, что Вранов со своими людьми уже уехал. Вот кто с радостью фотографировался бы у Вересаевой в стиле «группа боевых товарищей в губернском городе N». Но они и так задержались.

Прошло купеческое семейство — из тех, кого особо пригласил Сумской, судя по тому, что билеты глава семьи торжественно достал из кармана. Разорвал конверты.

— Аллегри, — прочитал он.

Его жена распечатала свой.

— Номер пять. Это что?

— Извольте пройти к столу в дальнем конце зала. Там все призы пронумерованы, — сообщил кассир.

Через некоторое время я услышала, как она хлопает в ладоши.

— Наперсток!

Наперсток, а радуется так, будто выиграла не меньше чем самовар.

Вернувшийся купец протянул кассиру пятирублевую купюру и взял еще десяток лотерейных билетов. Его жена хлопала каждой мелочи как ребенок.

Я тоже радовалась. Звону монет в кассе.

Дальше думать стало некогда.

— Анна Викторовна, позвольте представить мою невестку. Она приехала к нам из…

— Анна Викторовна, вы собрали здесь весь цвет губернского общества. Говорят, лето обещает быть засушливым…

— Анна Викторовна, вы очаровательны сегодня. От былого нездоровья не осталось и следа. Так пополнели, так похорошели!

Я изображала реверанс, благодарила, спрашивала о детях и здоровье свекровей, хвалила шляпки и соглашалась, что погода нынче на диво. Дважды пыталась улизнуть в карточную, взглянуть, как дела у Генриха Иоганновича, и дважды меня перехватывали на полпути.

На третий раз мимо прошла Арсеньева с охапкой салфеток.

— Работайте, душенька, — бросила она, не останавливаясь. — Работайте.

И она не шутила. Со столами, кружками, ведомостями было кому разобраться без меня. А улыбаться всем этим людям так, чтобы они чувствовали свою значимость и захотели вернуться на следующий год, способна только губернаторша.

— Анна Викторовна, я до сих пор не могу опомниться от потрясения! — Дама в лиловом схватила меня за руки. — Говорят, если бы не вы, Светлана Сергеевна…

— Светлана Сергеевна, слава Богу, поправляется, — улыбнулась я. — Вы видели кружева, которые принесла госпожа Зиновьева?

Дама моргнула, а я уже влекла ее смотреть кружева.

Следующая была аккуратнее.

— Как это поразительно, — пропела она, — когда в даме нашего круга обнаруживаются столь… необычные познания. Где же вы этому обучались, Анна Викторовна?

— Все в руках Господа, и жизнь, им ниспосланная, лучший учитель. Вы не пробовали наливки у колонны? Вот это действительно талант, который дается не каждой хозяйке.

— … а еще говорят, совершенно помешалась на мытье рук, — различила я в гуле голосов.

— … Ширяевские-то торгуют как ни в чем не бывало, а говорили, губернаторша… тихо, она мимо идет.

— … раньше в собрание купцов не пускали…

Я не пыталась узнать, кто шепчется. На каждый роток не накинешь платок.

— Ваше превосходительство, — остановила меня плотная дама в платье, которое стоило, пожалуй, как мое бальное. — Я вам писала про деликатное дело. Вы ответили, что нужно обратиться к врачу. Но как подойти к мужчине с таким…

— Аполлинария Ильинична, я не врач. Я не могу лечить.

Она заговорщицки понизила голос.